В заключение интриги ракета УР-100К была принята на вооружение не постановлением ЦК КПСС и СМ СССР, а приказом министра обороны СССР Маршала Советского Союза А. А. Гречко. Небывалый случай в истории ракетно-ядерных работ!
Технологичность конструкции, её габаритные и весовые характеристики позволили обеспечить комплексам серии УР-100 относительно невысокую стоимость в сравнении с другими ракетными комплексами.
«Денежное освоение, увы, всегда было нашей ахиллесовой пятой, — делится воспоминаниями Г. А. Ефремов. — Не раз проверяющие из высоких инстанций презрительно кривили губы, когда им назывались наши цифры. Однажды Владимир Николаевич по каким-то «агентурным данным» буквально накануне «смотрин» узнал стоимость близкой к нашей, но существенно более слабой крылатой ракеты, и пришёл в ужас, когда наши экономисты назвали нашу цену. Она оказалась на порядок ниже! Немедленно были привлечены все имевшиеся силы. Задача была решена за счёт того, что в стоимость крылатой ракеты включили часть стоимости лодки-носителя: того её объёма, что занимали наши крылатые ракеты».
Экономическая сдержанность, по мнению автора, является одним из необходимых условий существования инженерных фирм. Не всегда она проявляется сразу. Когда A. Н. Туполев создавал свой бомбардировщик-ракетоносец Ту-95, ведро бензина можно было купить на дороге за рубль. Стоимость же сэкономленных средств за 60 лет эксплуатации этой машины (в топливном отношении) по сравнению с американским Б-52 составляет сотни миллиардов не рублей, а тех же американских долларов! Так и челомеевские творения, до сих пор служащие стране, были созданы на крохи от того, что давно бесславно кануло в Лету по объективным и субъективным причинам.
После отставки Н. С. Хрущёва в октябре 1964 года на B. Н. Челомея и возглавляемые им предприятия посыпались многочисленные удары и укоры. При этом активизировались и группы оппозиционных ОКБ-52 разработчиков — либо завистников, либо обиженных когда-то Владимиром Николаевичем. И тех и других было немало. Самыми неприятными были, конечно, массовые проверки работы предприятий в Реутове и Филях, сопровождавшиеся порой улюлюканьем типа «закрыть эти урки» (имелась ввиду УР-100), «перекрыть ему кислород», «хватит, облопался»… Но закрыть «сотку», становившуюся на боевое дежурство, было уже невозможно.
От многочисленных накатов В. Н. Челомею и его соратникам удалось отбиться. Но каких сил, какого здоровья, каких потерь для обороноспособности страны это стоило!
В 1966 году, вскоре после отстранения от власти Хрущёва, что позволило активизироваться противостоящей ОКБ-52 и Челомею группе высокопоставленных проектантов и военных-заказчиков, а также из-за конфликтной составляющей в филёвском Филиале № 1, фактически руководимом В. Н. Бугайским, В. Н. Челомей начал активно выводить из Филей баллистику.
К июню 1965 года в Соединённых Штатах было поставлено на боевое дежурство около 800 межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен-I». Это был так называемый «технологический ответ» Советскому Союзу, возразить на который, как считали американские специалисты по России, советская промышленность не могла. Но к весне 1968 года количество советских ракет стратегического назначения сравнялось с числом ракет американских. В 1969 году количество советских ракет превзошло «американцев» сразу на 20 процентов. В 1974 году количество развёрнутых ракет УР-100, УР-100М, УР-100К и УР-100У достигло максимума в 1030 носителей. А с 1976 года мы превзошли потенциального противника и по числу размещаемых на ракетах боевых блоков.
Главным конкурентом челомеевского ОКБ-52, позднее ЦКБМ, по ракетным комплексам стратегического назначения была, конечно же, фирма М. К. Янгеля — ОКБ-586 (КБ «Южное»), находившееся в Днепропетровске. С. П. Королёв давно заявил о своей приверженности пилотируемой космонавтике, а военное ракетостроение (комплексы наземного базирования) делили между собой В. Н. Челомей, М. К. Янгель и А. Д. Надирадзе.
В отечественной историко-технической литературе большое место занимают сообщения о Государственном Совете обороны, происходившем 28 августа 1969 года в Крыму — в Верхней Сосновке, на бывшей даче Сталина, где он, как говорили посетителям, никогда не бывал.