— Что-то сердчишко прихватило, — сдавленно сказал он, увидев наши испуганные лица.
Мы помогли генеральному выбраться на берег. К счастью, этого неприятного эпизода никто из окружающих не заметил.
Меня же, помню, кольнула мысль — насколько по-разному воспринимаем окружающее мы и Челомей. К месту, или не совсем к месту, припомнилась тогда и широко распространённая поговорка: «Тяжела ты, шапка Мономаха!».
Вдоль пляжа в «Нижней Ореанде» было построено длинное одноэтажное служебное здание с дорожками для прогулок на крыше. Заметив прогуливавшихся по крыше людей, я вгляделся и узнал в них академиков М. К. Янгеля и Н. А. Пилюгина».
Запомнился Герберту Александровичу и просмотр фильма об испытаниях морских баллистических ракет, который В. П. Макеев показывал Д. Ф. Устинову и на просмотр которого он попал вместе с Н. И. Егоровым. Фильм был неважно снят на какой-то мутной плёнке, длинен, в целом скучен, полон известных технических подробностей, хорошо знакомых специалистам и ракетчикам при испытаниях новой техники. Дмитрий Фёдорович, который очень тепло относился к конструктору, фильм упорно смотрел. В какой-то момент В. П. Макееву, вероятно, стало неловко и он, объявив перерыв, показал одну часть какого-то весёлого художественного фильма, подаренную ему знакомым режиссёром. Этот короткий просмотр сгладил впечатление присутствующих и оказался очень кстати.
По результатам заседания Совета обороны в Крыму были приняты к разработке сразу восемь новых ракетных комплексов: три у Янгеля (Р-36, МР-УР-100 и РТ-23 для боевого железнодорожного ракетного комплекса), два у Челомея (УР-100У и УР-100Н), два у Макеева (один под лодки 667-го проекта и ещё один для гигантской лодки 941-го проекта), один подвижной грунтовый твердотопливный комплекс («Темп-2С») был отдан А. Д. Надирадзе.
Считалось, что кто-то с чем-то не справится, сойдёт с пути на одном из долгих этапов, но справились все, и все восемь комплексов в итоге были приняты на вооружение. Конечно, это было для страны очень и очень затратно.
Герберт Александрович Ефремов обладает удивительной памятью: он точно помнит фамилии, имена и отчества большинства специалистов, с которыми ему довелось работать. А ведь их было несколько сотен. Работу над ракетами УР-100 он называет не иначе как героической. На просьбу автора вспомнить несколько имён для настоящего повествования он ответил, что ему и вспоминать-то ничего не надо: они, эти люди, всегда с ним.
Это проектанты В. П. Гогин, Г. Д. Кузнецов, В. Г. Ивашин, Б. В. Коростелёв, С. Ф. Самусев, З. С. Хрусталёва, П. И. Соловьёв, А. С. Карамавров, В. Д. Юняев;
теоретики-расчётчики В. А. Модестов, А. Д. Гончаров, М. М. Панкратов, В. X. Раскин, Я. М. Натензон, И. И. Максимов; прочнисты А. В. Хромушкин, Ю. Н. Панков, Е. В. Вейхман;
двигателисты С. Е. Ефимов, Л. Н. Шафров, Г. Ф. Реш; каркасники А. И. Коровкин, Е. С. Мошенский, И. И. Шаповалов, Ю. Н. Щербань, Л. Д. Шмелёв;
прибористы В. Е. Самойлов, А. И. Бурганский, Б. М. Москалёв;
радисты Ю. П. Третьяков, А. С. Сливко;
неметаллисты И. С. Епифановский, Е. П. Мозжухин;
испытатели Н. И. Лифшиц, В. Н. Вишневский, В. М. Киселёв, Л. М. Шелепин, В. М. Табунщиков;
анализаторы телеметрии А. Ф. Богданов, Р. М. Баханьков;
производственники Б. Д. Бараночников, В. С. Фролов, Ю. В. Мельников;
ведущие конструкторы И. С. Сметанкин, В. А. Андреев;
важную роль в работах сыграл главный ведущий конструктор В. Ю. Гасюнас.
Конечно, Герберт Александрович перечислил только самых активных и хорошо знакомых ему специалистов, тогда как работы вели сотни других инженеров и специалистов.
Работы самого Г. А. Ефремова над боевыми баллистическими ракетами были отмечены Государственной премией СССР (1974), Ленинской премией (1982) и Государственной премией РФ имени Г. К. Жукова (2003).
Но вернёмся к работам по «сотке». В 1971 году на полигоне Байконур был осуществлён первый пуск УР-100У, оснащённой разделяющейся головной частью. Испытания были завершены в январе 1973 года. 26 сентября 1974 года ракетный комплекс УР-100У в ШПУ повышенной защищённости был принят на вооружение. На вооружении находились 10 ШПУ ОС, расположенных в шахматном порядке, и командный пункт. Всего на боевое дежурство было поставлено 120 ШПУ МБР УР-100У.
Уже к июню 1973 года, существенно модифицировав УР-100, коллектив под руководством В. Н. Челомея создал так называемую «тридцатку» — 15П130 — УР-100Н, имевшую по сравнению с УР-100 более чем вдвое больший стартовый вес и способную доставить вчетверо больший боевой вес в шести боевых блоках.