Контраргументом, очевидно, стал такой нетривиальный ход, как вышеупомянутое создание МБР на базе БРПЛ. Надо отметить, что это заведомо проще, чем наоборот — создать БРПЛ на базе МБР. Мучения с «Булавой» свидетельствуют, что второй вариант явно малоперспективен.
Во-вторых, у твердотопливных ракет гораздо более короткий (в два-четыре раза) активный участок траектории, что очень важно в плане преодоления ПРО. Кроме того, твердотопливные ракеты устойчивее к поражающим факторам ядерного взрыва и к лазерному оружию. В качестве контраргумента можно отметить, что пока никаких средств ПРО (ни ракет, ни лазеров), реально способных поразить наши МБР на активном участке траектории, просто нет.
В-третьих, моноблочные, или «малозарядные» (до трёх боевых частей), к тому же мобильные МБР обеспечивают гораздо более высокую выживаемость РВСН в случае внезапного удара противника. Контраргументом является тот факт, что сейчас можно отследить передвижение огромных «Тополей» и «Ярсов» с ИСЗ в реальном масштабе времени, к тому же эти комплексы очень уязвимы и от ядерного, и от обычного высокоточного оружия, и от действий диверсионных групп. Кроме того, по договору СНВ-1 районы развертывания мобильных МБР были ограничены, что в значительной степени обесценивало их мобильность.
В-четвёртых, твёрдотопливные ракеты гораздо проще в эксплуатации — не требуют заправщиков и специальных заправочных средств. Думается это главный аргумент, который в первую очередь воспринимают военные.
Главным аргументом жидкостников была способность МБР нести большее количество БЧ. Этот аргумент имел очень мощное подкрепление в виде того факта, что с на-чала 2000 до середины 2009 года наши РВСН сократились с 756 БР с 3540 БЧ до 367 МБР с 1248 БЧ, то есть вдвое по ракетам и втрое по БЧ. Происходило это именно потому, что на вооружение поступали немногочисленные твердотопливные моноблочные МБР, а списывались в большом количестве жидкостные многозарядные. Компенсировать этот провал можно было только созданием новой тяжёлой многозарядной МБР.
Кроме того, большой забрасываемый вес тяжёлой МБР позволял нести не только большое количество БЧ, но и ещё больше ложных целей для преодоления ПРО. Правда, здесь контраргументом было то, что средств поражения БЧ в космосе и в атмосфере на самом деле нет, точно так же, как и средств поражения МБР на активном участке. Вообще теме ПРО и того, как с ней бороться, в России уделяется гораздо больше внимания, чем она заслуживает. Об этом газета «Независимое военное обозрение» писала, в частности, в статье «Кому будет плохо, если не договоримся».
Главным слабым местом тяжёлых МБР (кроме отсутствия производства в России) считается то, что они своей многозарядностью «притягивают» к себе первый удар противника, ибо очень заманчиво поразить одним зарядом десяток наших зарядов. Данное обстоятельство усугубляется тем, что тяжёлые МБР имеют шахтное базирование, а шахта — объект стационарный, его координаты противнику известны с точностью до сантиметра, поэтому поразить её гораздо проще, чем мобильную МБР. Впрочем, справедливость утверждения об уязвимости шахтных МБР совершенно неочевидна. Да, координаты шахты хорошо известны, тем не менее попасть в неё всё равно очень сложно из-за небольших размеров. Кроме того, крышку шахты весьма непросто пробить (по крайней мере, обычным зарядом). Позиции шахтных ракет совершенно неуязвимы для диверсантов. Большинство позиций тяжёлых МБР прикрыты новыми ЗРС С-400 и даже С-500. Правда, несколько наших ракетных дивизий прикрыты ПВО в недостаточной степени, причём эти дивизии находятся неподалёку от границы.
Важнейшим аргументом в пользу жидкостников является то, что стоимость гептила и амина в 30 раз ниже стоимости современных порохов, применяемых в твёрдотопливных ракетах. Во многом гептил остаётся промежуточным продуктом при осуществлении необходимых для народного хозяйства химических процессов.
Таким образом, аргументов и контраргументов у сторон хватало. Тем не менее позиция жидкостников, пожалуй, была несколько убедительнее. Пока не случился СНВ-3.
Этот договор очень выгоден для нас сразу по нескольким причинам. Во-первых, американцам по нему придётся сокращать свои стратегические ядерные силы (хотя и не очень сильно), а мы можем их даже наращивать, причём довольно серьёзно. Во-вторых, исчезли инспекции на месте производства ракет (то есть реально только в Воткинске). В-третьих, сняты ограничения на структуру СЯС внутри общих ограничений. В-четвертых, снято ограничение на размеры позиционного района мобильных МБР, что значительно повысило их боевую ценность.