Работая по названному поручению, В. Н. Челомей предложил создать принципиально новую, территориальную систему обороны с большой (до 2500 километров), средней (до 1000 километров) и ближней (до 300 километров) системами перехвата, получившую наименование «Таран».
В качестве противоракеты он предлагал лёгкую универсальную МБР УР-100, что позволяло существенно уменьшить стоимость новой системы ПРО. Ближняя система ПРО для уничтожения прорвавшихся боеголовок должна была оснащаться посредством систем, созданных на базе расплетинской С-225 и А-35.
По результатам предложений ОКБ-52 по ПРО на Совете обороны страны в мае 1963 года было выпущено новое постановление ЦК КПСС и СМ СССР о разработке системы ПРО «Таран». Этим постановлением был сформирован Совет главных конструкторов в составе: В. Н. Челомей (председатель), С. А. Аджемов, П. Д. Грушин, Е. И. Забабахин, Г. В. Кисунько, С. А. Лебедев, А. Л. Лифшиц, Н. А. Пилюгин, A. Л. Минц, А. А. Расплетин, В. П. Сосульников, Я. И. Трегуб, П. А. Хромов; определялись головные исполнители и предписывалось в IV квартале 1963 года выпустить аванпроект по теме, а в I квартале 1964 года — комплексный аванпроект.
Впоследствии Совет главных конструкторов в целом одобрил результаты предварительных проработок по созданию территориальной системы ПРО и в сентябре 1963 года утвердил план комплексного аванпроекта по теме.
В системе «Таран» предусматривалось создать: наземные радиолокационные средства дальнего обнаружения, сопровождения целей и выдачи целеуказания поражающим средствам;
поражающие средства на базе МБР УР-100 с ядерными зарядами большой и средней мощности;
— комплексы сопровождения и управления, обеспечивающие непрерывную готовность и ведение оборонительных боевых действий.
Было предусмотрено и дополнение системы ПРО космическими средствами перехвата, которые должны были быть реализованы после создания под руководством B. Н. Челомея спутника-перехватчика ИС.
Главным исполнителем по системе «Таран» и по противоракете УР-100 определялось ОКБ-52.
В состав кооперации но новой системе входили: Радиотехнический институт АН СССР (директор академик А. Л. Минц) — по дальнему обнаружению и целеуказанию; НИИ-944 (сегодня НИИ прикладной механики имени B. И. Кузнецова) — по бортовой системе управления противоракетой УР-100; НИИ-885 (директор М. С. Рязанский, главный конструктор академик Н. А. Пилюгин) — по станции передачи команд на борт противоракеты; 2-й НИИ МО (начальник института генерал-лейтенант артиллерии C. Ф. Ниловский) — по оперативно-тактическому обоснованию боевого применения ракет; ОКБ-ЗО (начальник бюро член-корреспондент Г. В. Кисунько) — по тактике перехвата маневрирующих целей; ОКБ-154 (главный конструктор С. А. Косберг) — по двигательным установкам противоракеты УР-100; НИИ-2 (главный конструктор П. Д. Грушин) и НИИ-5 (главный конструктор З. М. Бененсон) — по средствам боевого применения; ГСКБ Спецмаш — по стартовому комплексу; НИИ ГПК — по боевой части противоракет; Ждановский завод тяжёлого машиностроения — по системе заправки и хранения топлива; ЦНИИС — по системам связи; Институт точной механики и вычислительной техники (директор и главный конструктор академик С. А. Лебедев) — по вычислительной технике.
Для того чтобы оценить объём поднимаемой проблемы, достаточно представить себе уровень специалистов, работавших по названной кооперации, имена которых приведены выше…
Учитывая колоссальную сложность задач, возникавших при проведении работ, планировалось глубокое исследование условий и процессов функционирования системы ПРО «дальней руки».
Как писали Г. А. Ефремов, А. И. Бурганский и В. П. Дементьев в статье «Противоракетный «Таран» В. Н. Челомея», опубликованной в газете ВПК № 29 за 2009 год: «Следует отметить, что в условиях жёсткого противостояния тех лет В. Н. Челомей попытался найти наиболее сильное техническое решение проблемы ПРО страны, которое затем руководители СССР могли бы с успехом «разменять» на те или иные политические дивиденды (нечто подобное проделали позднее американцы в рамках небезызвестной «Стратегической оборонной инициативы»)…
Подключение В. Н. Челомея к проблеме ПРО в 1962–1963 гг., по существу, было попыткой создать в его лице Директора национальной программы, правда с полномочиями, ограниченными только вопросами науки и техники.
По нашему мнению, в случае продолжения В. Н. Челомеем работ по территориальной ПРО/ПКО была реальная возможность гораздо скорее и глубже разобраться, что действительно целесообразно сделать для сохранения стратегической стабильности в отношениях государств. А это, прежде всего: