Естественно, что эти предложения были поддержаны Центральными институтами вооружений ВМФ и ВВС, а также лично главкомами — Адмиралом Советского Союза C. Ф. Горшковым и маршалом авиации П. С. Кутаховым вместе с их замами по вооружениям — адмиралом П. Г. Котовым и генерал-полковником-инженером М. Н. Мишуком.
Советская стратегическая крылатая ракета ЗМ25 «Метеорит» предназначалась для поражения стратегических объектов. Ракета создавалась в трёх вариантах: корабельная («Метеорит-М»), которой была оснащена одна переоборудованная ПЛ проекта 667М с двенадцатью пусковыми установками; авиационная («Метеорит-А») для вооружения самолётов Ту-95; ракета для наземных пусковых установок («Метеорит-Н»).
Разрабатывалась эта ракета с конца 1970-х годов.
Первоначально её выпуск планировался в Куйбышеве (Самаре). Там долго изучали чертежи, задавали вопросы. Но министр С. А. Афанасьев быстро понял, что Самаре «Метеорит» не потянуть, и производство ракеты было передано на Завод имени М. В. Хруничева.
«И там производство столь сложного агрегата складывалось весьма и весьма непросто. Приходилось бывать на ЗиХе два, а то и три раза в неделю, — вспоминал позднее Г. А. Ефремов. — Будучи в должности заместителя главного конструктора и занимаясь в 1976–1977 годах решением проблем лётной отработки ракеты «Гранит», мне тем не менее пришлось подключиться к работам и по комплексам с крылатой ракетой «Метеорит». В марте 1983 года меня вызвал генеральный конструктор В. Н. Челомей и предложил возглавить эту тему. Он сказал: «Работа в тяжёлом положении, прошу тебя взяться за неё. Я предложу министру общего машиностроения С. А. Афанасьеву твою кандидатуру в качестве главного конструктора этого направления».
Я дал согласие и затем, после выхода в мае 1983 года приказа министра, эта работа стала моей главной загрузкой (хотя я не был освобождён и от других проектных работ по тематике ЦКБМ). Я понимал, что Владимир Николаевич оказал мне особое доверие, назначив именно главным конструктором направления, что было единственным случаем в истории нашей организации…»
В середине мая 1983 года на коллегии Министерства общего машиностроения был с треском освобождён от должности заместитель генерального конструктора А. И. Эйдис (1913–2004) за провал в работах над «Метеоритом». Г. А. Ефремов был назначен на должность главного конструктора по комплексам «Метеорит» с освобождением от должности заместителя начальника ЦКБМ, но с сохранением должности заместителя генерального конструктора ЦКБМ.
26 августа 1983 года с наземного стенда состоялся первый успешный полёт ракеты «Метеорит». 13-й по общему счёту.
Г. А. Ефремов запомнил конфликт между В. Н. Челомеем и Туполевым-младшим, который развивался прямо на его глазах:
«Был тёплый солнечный день, наверное, май — июнь 1978 года. Алексей Андреевич — крупный вальяжный мужчина, сидел в кресле у стола, в кабинете Челомея. Он сидел без пиджака, в свободной позе, в светлой рубахе, облегавшей его полнеющее тело. Имея возможность беспрепятственного прохода к Генеральному, я вошёл в кабинет и услышал между ними спор, который давно уже вышел за дипломатические границы.
Спор касался роли главного конструктора по комплексу «Метеорит» и проходил в хорошо известной тональности, был сдобрен аргументами, но по своей сути был основан на том, что они по-разному понимали, определяли для себя слово «комплекс»:
— Я главный по комплексу!
— Нет, я главный!
При этом они аргументировали свою уверенность, хотя, как мне показалось, разногласия между ними были незначительны. А. А. Туполев считал ракету приложением к вооружению своего ракетоносца Ту-95, а В. Н. Челомей был уверен, что его ракета является самостоятельной системой, которой в принципе было всё равно где базироваться и откуда стартовать — с Ту-95, Ту-22М, Ил-76, с подводной лодки, надводного корабля или с наземной пусковой установки.
Я попытался как-то успокоить и примирить спорщиков, но Челомей жёстко парировал меня:
— А ты не лезь тут со своими предложениями!
Чувствовалось, что инициатором спора был Челомей, что он всё больше и больше закипает. В конце концов он окончательно вышел из себя и заявил Алексею Андреевичу:
— Иди-ка ты отсюда, да побыстрее, пока я тебя вместе с креслом в окно не выкинул!
Короче, они разругались, и когда А. А. Туполев удалился, В. Н. Челомей мне сказал: «Больше ко мне чтобы его не пускали, я с ним дело иметь не буду, а ты, Герберт, возись с ним сам там как хочешь».