Роман приняли по-разному. Генри Джеймс упрекнул «Мистера Льюишема» в излишней простоте, Энтони Уэст — чуть ли не в безликости, в слишком большой приближенности к реальной жизни.
Это Уэллса взъярило.
К его романам надо привыкать, заявил он.
Романы о выдуманных персонажах давно обречены! Читатели нуждаются не в слюнтяйских выдумках, а в точном документальном отражении нашего мира. Во всех этих так называемых «литературных» романах столько же искусства, как на ярмарке или на бульваре. Зачем читать о выдуманных чувствах, если можно взять в руки документ? Какие, к черту, характеры? Думать надо о развитии человечестве!
Сам Уэллс очень любил своего «Льюишема».
Это действительно один из самых грустных и нежных его романов.
За его страницами угадывается Изабелла, которую он когда-то любил… неистовое желание вырваться из нищеты… попасть в среду, близкую складу его ума…
Уэллсу повезло. Мистеру Льюишему не везет.
Экзамен им провален, работодатели настроены странно.
«Быть может, какие-нибудь уроки и найдутся, — размышляет один из таких работодателей, некий мистер Блендершин. — Ну-ка, Бинкс, прочтите мне еще раз его данные. Что? Он против религиозного обучения? Какая чепуха. Вычеркните это немедленно! Вам, мистер Льюишем, никогда не получить места в школах Англии, если вы будете возражать против религиозного обучения.
Впервые в жизни мистер Льюишем столкнулся с необходимостью сознательно лгать. Он сразу соскользнул с суровых высот собственного достоинства, и следующая его реплика прозвучала уже неискренне:
— Я не могу обещать, что солгу, если меня спросят…
— Вычеркните, вычеркните этот пункт, — повелительно указал Блендершин клерку. — Кроме того, вы нигде не написали, что умеете преподавать рисование.
— А я и не умею…
— А зачем уметь? Раздавайте переснятые копии!
— Но… Я не понимаю… Разве так учат рисованию?
— У нас так! — отрезал Блендершин. — И не забивайте голову разными педагогическими методами. Они только мешают. Впишите рисование, — указал он клерку. — Теперь стенография, французский, бухгалтерия, коммерческая география, землемерное дело…
— Но я не умею преподавать эти предметы!
— Послушайте… — начал Блендершин, но вдруг остановился: — У вас или у вашей жены есть состояние?
— Нет, — ответил Льюишем.
— Так в чем же дело?
— Меня быстро разоблачат!
— Видите ли, — Блендершин улыбнулся. — Здесь речь идет не столько об умении, сколько о желании. Понимаете? Никто вас не разоблачит. Те директора школ, с которыми мы имеем дело, не способны кого-либо разоблачить. Они сами не умеют преподавать эти предметы, следовательно, считают, что сие вообще невозможно. Но в программы эти предметы включены, поэтому каждый хочет иметь их и в расписании. Вот, скажем, коммерческая география… Что такое коммерческая география?
— Болтовня, — пояснил помощник, кусая кончик пера. — Вранье.
— Точно, — подтвердил Блендершин. — Вранье и вымысел. Газеты мелют всякий вздор о коммерческом образовании, а герцог Девонширский этот вздор подхватывает и сам плетет еще большую чепуху, представляя, будто это он сам придумал, а родители и рады ухватиться. А директора школ, понятно, включают предмет в программу…»