Сплошные разочарования.
Оказывается, и Этель несовершенна.
Приходит позднее, а оттого очень горькое прозрение.
«Мистер Льюишем прислушивался к шагам Этель, пока они не стихли за кухонной дверью. Потом посмотрел на свою «Программу», висевшую на стене, (мы о ней уже упоминали в первой части этой книги. — Г. Я.) и на мгновение она показалась ему сущим пустяком. Сорвав листок, он разглядывал его так, будто «Программа» придумана совсем другим человеком. «Брошюры либерального направления», — прочел он и горько рассмеялся. Потом откинулся на стуле и так сидел долго, а в голове у него сменялись мысли, постепенно облекающиеся в слова. «Да, это было тщеславие… Мальчишеское тщеславие. Для меня, во всяком случае… Я слишком двойствен… Я просто зауряден…» Он вспомнил о социализме, о своем пламенном желании переделать мир и снова посмотрел на свою «Программу». Потом обеими руками взялся за верх листка, но вдруг остановился в нерешительности. Видение стройной Карьеры, строгой последовательности трудов и успехов, отличий, отличий и еще раз отличий вставало за этим символом. Но потом он все-таки сжал губы и медленно разорвал пожелтевший лист на две половинки. Сложив половинки вместе, он снова их разорвал. И снова сложил и снова разорвал, пока «Программа» не превратилась в кучу маленьких клочков. Ему казалось, что он разрывает на куски свое прошлое…»
Аза «Мистером Аьюишемом» вышла в свет книга «Предвиденья»(«Anticipations of the Reaction of Mechanical and Scientific Progress Upon Human Life and Thought») — работа, которую Уэллс считал замковым камнем в своде своих будущих социологических и футурологических трудов. Статьи, составившие книгу, печатались сперва в «Фортнайтли ревью», а в 1901 году вышли отдельным изданием. Уэллс твердо решил не оставаться в одном ряду с Артуром Конан Дойлом, прочно прописанным среди «приключенческих» писателей, нет, он хотел числиться среди классиков реализма, таких как Томас Гарди, Генри Джеймс, Джон Голсуорси. Он хотел объяснять реальный мир, он хотел его переустраивать. Он чувствовал, что знаний ему хватает, а мозг хорошо работает. Конечно, Джозеф Конрад уже упрекал Уэллса за стремление общаться только с элитой, а Эдмунд Госсе раздраженно указывал на то, что главную цель писателя составляет все-таки индивидуальное счастье, счастье отдельного героя, а не общественная польза.
Но «Предвиденья» на время смирили споры.
Уэллс не ошибся, решив просто поговорить о будущем.
Огромное желание подорвать медлительную и консервативную монархию давно мучило его. Он не видел будущего за монархией. Техника и наука, писал он, в двадцатом веке будут все больше и больше влиять на человека, определять развитие мировой цивилизации. И, разумеется, только мировое государство может обеспечить истинный мир и спокойствие на Земле. Сами подумайте, могут ли вестись войны внутри единого, справедливо построенного государства?
К удивлению издателей, тираж книги очень скоро превысил тиражи всех прежних романов Уэллса. В 1902 году «Предвиденья» перевели даже в России — с подзаголовком «О воздействии прогресса механики и науки на человеческую жизнь и мысль».
Что же видел Уэллс сквозь дымку времени?
Железные дороги, утверждал он, скоро лишатся своего значения, уступив его автомобилю. В Америке это, кстати, так и случилось. Появятся широкие и удобные бетонные дороги, некоторые из них будут частными, платными. Появятся фургоны с двигателями внутреннего сгорания для перевозки мелких грузов и большие пассажирские моторизованные омнибусы. Активное внедрение автомобилей в жизнь расширит границы городов, ведь радиус города, удобного для жизни, обычно равен расстоянию, которое можно преодолеть примерно за час. Если жители ходят пешком, диаметр города не может превышать десятка километров, а если ездят на лошадях — то это уже вдвое больше, ну а автомобиль может расширить диаметр города и до ста километров. Для пешеходов Уэллс предвидел движущиеся тротуары, совсем как в романе о Спящем. А вот с воздухоплаванием Уэллс, как это ни странно, дал маху. Он любил авиацию, верил в нее, но все же решил, что человек — не альбатрос, он всего лишь земное двуногое существо, склонное утомляться и заболевать головокружением от чрезмерно быстрого движения, потому он еще долго будет привязан к поверхности Земли. Ну, может, к 1950 году, предполагал Уэллс, появятся более или менее удобные аэропланы…