Доктор Моро… Услышав это имя (мистер Прендик, кстати, учился в Ройял колледже у профессора Томаса Хаксли. — Г. П.), спасшийся сразу вспоминает некую ужасную брошюру. Когда она вышла, он был еще юношей, а вот доктору Моро уже перевалило за пятьдесят. Выдающийся ученый-физиолог, доктор Моро увлеченно занимался переливаниями крови и всякими ненормальностями развития живых организмов. Он делал стремительную карьеру, но однажды она прервалась. И все только потому, что какой-то удачливый журналист, устроившись к доктору Моро под видом лаборанта, опубликовал некие ужасные подробности его работы.
Здесь Уэллс попал в точку. Конец XIX века был отмечен многими смелыми, но жестокими научными экспериментами. Настолько жестокими, что уже в 1876 году в Англии был проведен закон, по которому подопытных животных следовало обязательно обезболивать перед проведением опытов. Вынужденный покинуть Англию, доктор Моро исчез из вида цивилизованного человечества, но, похоже, не отказался от своих исследований: в комнату мистера Прендика из загадочной островной лаборатории, окруженной высоким забором, постоянно доносятся душераздирающие стоны и крики. Да и помощники Монтгомери, на которых мистер Прендик еще раньше обратил внимание, оказываются вовсе не людьми. Это — бывшие животные, которым доктор Моро своим гениальным скальпелем придал человеческий облик. «Вообще удивляюсь, — сказал он мистеру Прендику, — почему все то, что я делаю у себя на острове, не сделано уже давно. Хирургия способна не только разрушать, но и созидать. Вы, может быть, слышали о простой операции, которую делают при повреждении носа? Кусочек кожи вырезают со лба, заворачивают книзу на нос и приживляют в новом положении. Это как бы прививка части организма на нем самом. Перенесение материала с одного живого существа на другое вполне возможно, вспомните, например, о зубах. Хирург вставляет в рану нужные кости и прикрывает их кожей, беря все это у живого или у только что убитого животного. Вспомните о крысах-носорогах, которых делают алжирские зуавы. Эти уродцы фабрикуются тем же способом…»
Фабрикуются! Такое вот открытие.
Когда крики и стоны, доносящиеся из лаборатории, становятся совершенно невыносимыми, мистер Прендик не выдерживает и бежит в лес. К своему ужасу, он в самых разных уголках острова натыкается на таких вот созданных доктором Моро зверолюдей. И все они умеют говорить — и безобразные быко-люди, и медведо-лисицы, и человеко-собаки. Так необыкновенное приключение мистера Прендика подводит Уэллса к одному из его шедевров — главе о Великом Карающем Законе. Думаю, нет греха привести страницу в авторском исполнении, потому что любой пересказ искажает сущность сказанного, и, кроме того, живет во мне вера, что эта моя книга кого-то подвигнет к новому прочтению великого писателя.
«Маленькое розовое существо, похожее на ленивца, все еще смотрело на меня (на Эдуарда Прендика. — Г. П.), когда у отверстия ближайшего логовища появился обезьяноподобный проводник. В тот же миг какое-то неповоротливое чудовище выползло из другого логовища и застыло бесформенным силуэтом на фоне яркой зелени, тоже разглядывая меня во все глаза. Я колебался и готов был бежать назад, но потом решился и, взяв свою палку с гвоздем на конце, заполз вслед за проводником в вонючую, тесную берлогу. Она была полукруглая, наподобие половинки дупла, и около каменной стены, замыкавшей ее изнутри, лежала груда кокосовых орехов и других плодов. Несколько грубых посудин из камня и дерева стояли на полу, одна — на кое-как сколоченной скамье. Огня не было. А в темном углу пещеры сидело еще какое-то бесформенное существо.
— Это человек! Это человек! — быстро затараторил мой проводник. — Это человек. Человек, живой человек, совсем как я.
— Заткнись, — ворчливо произнес голос из темноты. Он был хриплый, с каким-то особенным, поразившим меня присвистом. — Мы видим. Это человек. Он пришел жить с нами.
И обезьяночеловек подтвердил:
— Он пришел с вами жить.
— Он должен узнать Закон.
Теперь я различил темную груду в углу, смутные очертания сгорбленной фигуры. Но в берлоге снова стало темно, потому что у входа появились еще две головы.