Уэллс не ошибся, решив просто поговорить о будущем.
Огромное желание подорвать медлительную и консервативную монархию давно мучило его. Он не видел будущего за монархией. Техника и наука, писал он, в двадцатом веке будут все больше и больше влиять на человека, определять развитие мировой цивилизации. И, разумеется, только мировое государство может обеспечить истинный мир и спокойствие на Земле. Сами подумайте, могут ли вестись войны внутри единого, справедливо построенного государства?
К удивлению издателей, тираж книги очень скоро превысил тиражи всех прежних романов Уэллса. В 1902 году «Предвиденья» перевели даже в России — с подзаголовком «О воздействии прогресса механики и науки на человеческую жизнь и мысль».
Что же видел Уэллс сквозь дымку времени?
Железные дороги, утверждал он, скоро лишатся своего значения, уступив его автомобилю. В Америке это, кстати, так и случилось. Появятся широкие и удобные бетонные дороги, некоторые из них будут частными, платными. Появятся фургоны с двигателями внутреннего сгорания для перевозки мелких грузов и большие пассажирские моторизованные омнибусы. Активное внедрение автомобилей в жизнь расширит границы городов, ведь радиус города, удобного для жизни, обычно равен расстоянию, которое можно преодолеть примерно за час. Если жители ходят пешком, диаметр города не может превышать десятка километров, а если ездят на лошадях — то это уже вдвое больше, ну а автомобиль может расширить диаметр города и до ста километров. Для пешеходов Уэллс предвидел движущиеся тротуары, совсем как в романе о Спящем. А вот с воздухоплаванием Уэллс, как это ни странно, дал маху. Он любил авиацию, верил в нее, но все же решил, что человек — не альбатрос, он всего лишь земное двуногое существо, склонное утомляться и заболевать головокружением от чрезмерно быстрого движения, потому он еще долго будет привязан к поверхности Земли. Ну, может, к 1950 году, предполагал Уэллс, появятся более или менее удобные аэропланы…
«Метенье мусора и стирание пыли легко устранить при разумном устройстве домов. Так как не существует хороших согревательных приспособлений, приходится приносить в дома огромные количества угля, а вместе с ним и грязи, которую потом мы удаляем, затрачивая большой труд. В будущем, — писал Уэллс, — дома станут обогревать трубами, проведёнными в стенах, — от общего сильного источника тепла. А вентилироваться они будут через другие трубы в стенах. Во многих домах ещё сохранён обычай наливать в лампы керосин и чистить ваксой обувь, так вот, в будущем, скорее всего, керосиновых ламп совсем не будет, их вытеснят газ и электричество, а что касается обуви, то умные люди предпочтут обувь, не нуждающуюся в чистке…»
(Трубы в стенах… Керосин… Вакса… Нереальные самолеты… Иногда самые сильные умы приходят к самым ничтожным выводам. Никогда не забуду, как в феврале 1993 года я посетил в Москве известного советского фантаста Абрама Рувимовича Палея. Ему исполнилось сто лет, он мыслил просто и ясно. «Говорите, — спросил он, — прилетели в Москву из Новосибирска на самолете? А вот каким образом летают самолеты? Как это они, такие тяжелые, огромные, держатся в воздухе? — Абрам Рувимович встопорщил белесые узкие бровки: — Сколько часов, вы говорите, летит самолет в Москву из Новосибирска? Четыре?» — И, услышав ответ, задумался. Что-то бушевало в глубинах его души. Похоже, он весь вечер обдумывал мои слова и, когда я уходил, он наконец торжествующе приподнялся в кресле. Он сиял. Он светился изнутри. Может, все свои сто долгих и интересных лет он прожил ради этого вопроса. — «Сколько, сколько, молодой человек, вы там говорили, летит самолет из Новосибирска в Москву? — переспросил он. — Ах, четыре часа! Целых четыре часа!» И, замечательно выдержав паузу, выдохнул с восторгом истинного провидца: «Попомните мои слова, молодой человек! Когда-нибудь они будут летать еще быстрее!»)
Но у Уэллса подобных промашек немного.
Разумеется, появится телефон. Не надо будет шататься по лавкам и офисам, вы просто распорядитесь по телефону, и вам хоть за сто миль от Лондона вышлют любой товар. Хозяйка дома, не двигаясь с места, сможет связываться с любыми местными поставщиками и всеми крупными лондонскими магазинами, театральными кассами, почтовыми конторами, извозчичьими биржами, докторами. С помощью телефона будут заключаться деловые сделки. Если сейчас в газетах печатают «обо всём понемногу», чтобы привлечь как можно более широкий круг читателей, то в XX веке газеты станут специализированными — каждая на свою тему. Самые горячие и нужные новости — биржевые курсы, курсы валют, результаты розыгрыша лотерей и тому подобные сведения — станут поступать в дома либо по проводам, либо будут печататься на ленте вроде телеграфной, либо записываться на валик фонографа, чтобы подписчик мог прослушать новости в удобное для себя время…