Долгий и настойчивый. Цезарь посмотрел на окно, потом на хозяйку, потом опять повернулся к окну — стук не прекращался. Надо было предпринимать ка- кие-то действия, чтобы ни у кого не создалось впечатления, что он даром ест свой сухой корм. Выбрав из двух зол меньшее, он не стал лаять, а потянул за край одеяла, стаскивая его с хозяйки. Когда одеяло наполовину было на полу, Лора открыла глаза. В стекло кто-то настойчиво стучал. Сообразив, в чем дело, она подошла к окну. Марк Борисович виновато улыбался и делал какие-то знаки, из которых можно было понять, что он хочет войти.
Через какое-то время они сидели в гостиной. Марк Борисович — с чашкой чая, Лора — с мокрыми после душа волосами и Цезарь, усевшийся ради такого случая на диван.
— Вы должны решиться, потому что там вас ждут! Поверьте моему чутью — это верный путь к славе. Марк Борисович налегал на вишневое варенье. Целая гора косточек уже лежала на блюдце. — Все начинали с ночных клубов и в них же заканчивали. Знаете почему? Потому что там платят деньги и там крутятся все, если это, конечно, настоящий элитный клуб. В том, что я вас зову именно в такой, можете не сомневаться! И потом, с этим дельфинарием надо заканчивать! Они все милые люди, я сам долго сюда пробивался, рассказать вам — не поверите! Лора, но говоря откровенно — это ведь музей мадам Тюссо! Да-да, и не смотрите на меня так! Это же все — мумии, а вы — живая! И я живой! И нам требуется живое дело! Мы не можем жить одними воспоминаниями, как они! — Марк Борисович безнадежно махнул рукой. — Лично я здесь только потому, что с меня сняты все бытовые вопросы. Номер прекрасный, еда замечательная, сервис на высшем уровне! Но… Дела нет, дела!
Какое странное продолжение вчерашнего разговора, подумала Лора. К сожалению, ответа на свой вопрос она и сейчас не получила, и ей очень хотелось спросить, кто же все эти люди на самом деле. Но Лора промолчала. Зато Марк Борисович не останавливался.
- Нет, они, конечно, все милые, но эти постоянные споры! Лично я уже устал! Каждый день одно и то же: «Армстронг был черный, а вы — белый!», «Майкл Джексон тоже когда-то был черным!», «Это настоящий Вертинский или аккомпаниатор?». Все эти разговоры у меня вот здесь сидят! — постучал он ладонью по затылку. — Я вам скажу, я сам пою не хуже Армстронга! Да-да, и не смотрите на меня так! Не хуже, поверьте мне, но я же не кричу, что я — Армстронг или Элла Фитцджеральд! Не кричу, потому что я знаю, почему я живу в этом месте! А они все не могут понять, что самое лучшее здесь — обслуга, обслуга и еще раз обслуга! — Он запнулся. — Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. К вам это не имеет отношения! Вы — звезда, причем самая большая! — Марк Борисович помолчал. — А знаете что? Пожалуй бы, я женился на вас! А, неплохая идея?! Нет-нет, это нормально! Нормально, я вам говорю! Все звезды когда-нибудь женятся на своих импресарио! Или на продюсерах. Нет, я вам ответственно говорю: выходите за меня замуж и забудьте обо всех проблемах! Их просто не будет! Нет, это великолепная идея! Великолепная! Не надо сейчас, можно потом! Вы подумайте, а пока вот что: я предлагаю вам сегодня вечером поехать со мной в одно шикарное место! Если вам повезет и вы понравитесь, то уже завтра сможете петь там, а не в этом Доме ветеранов сцены! И за большие деньги! Подумайте над моим предложением. И если согласны, встречаемся сегодня в девятнадцать ноль-ноль. И о замужестве подумайте!
Лора смеялась до слез, а Марк Борисович продолжал и продолжал говорить, не забывая, кстати, и о вишневом варенье. Проведя еще полчаса в том же духе, Марк Борисович сослался на срочное дело и ушел.
Предложение суматошного администратора поселило беспокойство и смуту в душе девушки. В той части, где говорилось о ее карьере. Лора бродила по комнате, листала журналы мод, что-то рисовала карандашом на почтовом конверте и вновь отдавалась мыслям и мечтам. Спеть в настоящем ночном клубе, не здесь, где тебя все знают, а на настоящей публике… Она представляла себе зал, шикарно одетых дам, мужчин в смокингах и фраках, то есть все, что когда-то видела в американских фильмах. Лора, видимо, старалась найти у себя в шкафу что-то подобающее именно такому случаю, потому что весь ее гардероб был вывален на кровать. Однако среди огромной кучи тряпья ничего так и не нашлось. Лора оставалась все в том же халате, в котором принимала Марка Борисовича. И теперь, думая о предложении петь в ночном клубе, она пыталась из того, что было под рукой, сотворить концертный наряд.
Время летело, и вот уже звон колокольчика позвал обитателей Герцеговины Флор к ужину, а она все никак не могла придумать ничего путного. На постели — все та же куча платьев, на полу — куски изрезанного материала и опустошенный шкаф. Хотя нет, что-то еще висело в самой его глубине. Было непонятно, как это Лора забыла о нем! Она нырнула в шкаф и достала короткое, почти детское платье кукольного, если можно так выразиться, фасона. Его можно было принять за костюм Мальвины. Именно в нем неведомый фотограф запечатлел Лору когда-то давно, и теперь эта фотография висела над ее кроватью.