В ту ночь она, как всегда, готовилась к выступлению. После памятной утренней прогулки Лора изменила грим: стала сильно выбеливать лицо, красить губы яркой помадой и носить волосы, как молодая Грета Гарбо. Покончив с макияжем, она повязала на шею шарф, опустив длинный конец вперед. Именно в этот момент помощник режиссера по трансляции пригласил ее на сцену. Лора вышла в коридор. Теперь ее все знали. Ей улыбались, желали удачи, просили спеть любимую песню. Сцена была все ближе, а вместе с ней приближался какой-то гул. Он приближался, как поезд в тоннеле метро. Вдруг она увидела бегущих людей.
- Назад! Назад! — кричал кто-то. — Бегом!
Прямо на нее бежали музыканты со своими инструментами, и тут Лора услышала странные звуки. Будто кто-то очень часто и очень громко хлопал в ладоши. Лора поняла, что там стреляют. Завизжали бабы на кухне, загремела посуда, пробежали охранники с автоматами.
В зале шел настоящий бой, хотя сопротивление было уже практически подавлено. Оборонявшихся было гораздо меньше. Они еще отстреливались из пистолетов, но по всему было видно, что они проиграли. Повсюду стонали раненые. Нападавшие в масках палили из автоматов теперь в основном по стеклам, по бутылкам и посуде. Публика лежала на полу, закрыв головы руками, кто-то короткими перебежками прорывался к выходу. Несколько человек расплескивали бензин.
- Даю пятнадцать секунд, чтобы все унесли отсюда свои задницы! — закричал бандит с канистрой.
Это были его последние слова. Кто-то из добравшихся от черного входа охранников уложил его метким выстрелом. Обезумевшая толпа бросилась к выходу, сметая растерявшихся на мгновение бандитов. Но буквально тут же они стали палить в ответ. Раздался взрыв, и ресторан вспыхнул сразу в нескольких местах. У тех, кто не выбрался из зала, было три выхода: сгореть заживо, нарваться на пулю или все-таки попробовать вырваться из этого ада…
Лора бежала к гримерке. Ей наступали на пятки, ее толкали в спину потерявшие человеческий облик поварихи и прочий кухонный люд. Она рванула дверь.
- Ты куда, беги отсюда! Беги! — крикнул Миша, бежавший сзади.
- Пошли вы все! — огрызнулась Лора. Ей надо было забрать самое дорогое, что у нее было, — подарки ее странных друзей из Герцеговины Флор.
Она бросила в сумку платье Греты, туфли Орловой, черепаховую коробочку Элвиса, а вот амулет зажала в руке. В этот момент кто-то схватил ее и понес к выходу.
- Подождите! Подождите! Конверт! Там конверт! — билась в крепких объятиях Лора.
Однако никто не думал слушаться. Она повернула голову и увидела охранника, который увозил ее от пирса. Как долго она мучилась, стараясь понять, на кого похож этот парень, и именно теперь поняла, кто это был.
Удушливый дым полз по коридору, и языки пламени уже проникли в подсобные помещения.
- Опусти, поставь меня! — кричала Лора. — Поставь! — Но парень молча нес ее к выходу.
Стрельба к этому моменту уже стихла, а толпа, наоборот, озверела. Повара в белых куртках и колпаках, официанты в бордовых жилетках и бабочках, гости в смокингах и вечерних платьях бились в узком коридоре, ведущем наружу, как рыба, идущая на нерест, у речных порогов. Ситуация осложнялась тем, что сработала противопожарная система, и теперь сверху лилась вода и звенел тревожный колокол. Охранник двигался вперед, как ледокол, прокладывая путь среди впавших в панику людей. Когда до выхода оставалось несколько шагов, длинный конец шарфа, до этого путавшийся у охранника в ногах, зацепился за какой-то крюк. Прочная и легкая ткань сдавила горло мертвой петлей. Лора успела только охнуть. Парень почувствовал, что его подопечная вдруг затихла, но сразу не понял почему. Толпа напирала со всех сторон. Лора схватилась руками за шарф, который сдавливал горло мертвой хваткой. Еще чуть-чуть — и она потеряла бы сознание. Она даже не могла закричать, только пыталась ослабить петлю. Наконец, охранник понял, в чем дело.
Он ухватился за конец шарфа и рванул что было сил — материя не сразу, но поддалась. Глазами, полными ужаса, Лора наблюдала за происходящим, она даже что-то пыталась сказать, но было уже поздно. Обрывая на ходу остатки шарфа, охранник продолжал двигаться к двери, волоча за собой вконец обессилевшую девушку.