Она всегда ждала меня у дверей аудитории, и когда я выходил, видел ее фигуру, исчезающую в конце коридора.
Я приехал и нашел ее. Она сидела в преподавательской одна.
- Готов ответить, — сказал я, — за все…
- Ну и как ваши успехи? Наш институт может вами гордиться?
- Может.
- Вы очень самоуверенны для первокурсника.
Это от смущения, — я плюхнулся в кресло.
Чувствовал себя уверенно. Звезда спорта и какой-то там ассистент кафедры.
Нет. Какая-то…
Я вспомнил! У нее были черные глаза. Такие черные, что и белки казались темными. В институте о ней много говорили. Говорили, что она только и подыскивает такого дурачка, как я, чтобы захомутать его. Говорили, что ей все равно кто, лишь бы уж, наконец, выскочить замуж. Говорили, что таких сосунков, как я, у нее пруд пруди. И вообще все первокурсники в нее влюбляются, потому что она кому угодно запудрит мозги.
Я кивал и никому не верил.
Может быть, она и хотела выйти замуж за студента, может быть, и за меня, но не просто так. И «пудрить мозги» она мне не собиралась. Я знал это, чувствовал. Она любила меня и иногда вела себя как школьница.
- Я украла твою фотографию со стенда. Вырезала бритвой…
Не люблю фотографироваться. У меня нет ни единой фотографии. Только в документах. Там, где написано: «…вклеивается по достижении…» Сейчас у меня два таких достижения.
- Теперь у меня дома всегда будешь ты, — сказала она и помахала карточкой у меня перед носом. — Я буду видеть тебя, когда захочу…
Недавно Люда вышла замуж. За студента.
Так прошло шесть лет. В борьбе. Тренировки, соревнования, сессия. Соревнования, тренировки, сессия. Госэкзамены. Мне было странно, что в дипломе у меня было написано «Врач». Шесть лет я лечил мозги преподавателям, рассказывая, как трудно мне далась очередная победа, и теперь, став врачом, я не смог бы никого вылечить. Просто даже не стал бы никого лечить. Тем не менее с распределением тоже проблем не было. Тогда я находился в прекрасной форме и в деканате лежал вызов одного очень солидного спортивного общества, нуждающегося в моих бросках через грудь. Нет, становиться профессионалом я не собирался уже тогда, но и мотать к черту на кулички молодым специалистом — удалять гланды, лечить острые аппендициты в труднодоступных районах страны совсем не хотелось. Тугой ветер романтики не наполнял паруса моей шхуны. Я твердо решил стоять на суше. Боялся оторваться от асфальта. Боялся разбежаться и прыгнуть. Я решил шагать на месте. Три года. По распределению. По брони.
Ша-а-го-ом… Эрш!
Раз, два… Раз, два… Понедельник, среда, пятница. С шести до девяти тренировки в зале, вторник, четверг — кроссы. Суббота — бассейн. Раз, два…
Глубокий вдох и посильнее оттолкнуться от стенки. Вода расслабляет. После кроссов — парилка. Жар удаляет молочную кислоту из мышц или что-то в этом роде. Я учил, я смутно это помню. Я это с трудом вспоминаю, сидя на верхней полке ведомственной парной. Изредка рядом со мной парят высокое начальство. Веники доисторическими птицами порхают во влажной духоте парной. Высокое начальство кряхтит и глушит пиво в предбаннике. Они любят меня, они восхищаются моей скоростью и гибкостью. Им нужны мои проходы в корпус, броски через бедро и надежный мост. Все это двигает Показатели вверенных им учреждений наверх, туда, куда, при хорошем раскладе, когда-нибудь смогут попасть и они сами. Здесь они Проще, чем в своих кабинетах.
Там они могущественные, но добрые дяди. Здесь разморенные и беспомощные без своих телефонов и секретарш. Нагота уравнивает шансы. Но что-то неуловимое в их поведении все-таки наталкивает меня на мысль, что парятся они, не снимая серых фетровых шляп.
Пятого числа — в бухгалтерию. Зарплата молодому специалисту. Выдает молодой кассир. Улыбается… Весной — турнир городов в Узбекистане, летом — первенство центрального совета, осенью — республика и область.
Успехи? Как всегда. В числе кандидатов в сборную.
Раз, два, три…
Год, два, три…
О медицине почти не вспоминал. Только в тех случаях, когда мне самому оказывали помощь. Слишком резко подвернул бедро и растянул мышцы спины, названия которых я так и не запомнил.
- Пора подумать о будущем.
Это сказала мне Люда. Были какие-то соревнования в зале нашего института. Я лежал на матах. У меня не было сил. Я проигрывал до последней секунды. Потом положил его. Парня с короткими вьющимися волосами и оттопыренными ушами. Он наступал все девять минут. Он брал мои руки в железные захваты, он пытался пройти мне в корпус, он очень хотел победить. Сначала меня предупредили. За пассивное ведение борьбы. Это означало, что я не хотел бороться, я просто уходил от борьбы. Я слышал, как болельщики свистели. Нет, я не боялся его, я просто смертельно устал. Мне было скучно. Скучно от того, что этот парень так тупо и прямолинейно нападает, скучно от того, что мои руки намного слабее его, скучно от того, что болельщики тупо свистели. И тогда я решился. И все было кончено, за секунду. Парень прилип лопатками к войлочной покрышке ковра. Все произошло, как обычно, я резко подвернул бедро.