- Ради чего?!
И Генка рассказывал мне об американских гастролях Битлов, ловко вписывая меня и моих будущих коллег в декорированную усилительными колонками сцену, установленную на стадионе «Шей». Отбивал ритм большой барабан, выла соло-гитара, ревели поклонники, и полицейские выносили доведенных до обморока поклонниц к палатке, где был развернут передвижной госпиталь.
- Стать плохим врачом или тренером в спортивной школе ты всегда успеешь, — подводил черту Генка. — Ну что?
И я решился. Не знаю почему. Но я пригласил оркестр.
Буб, буб — бил барабан, и — ц-па, цааа… — шипели тарелки, — Ц-ц-цааа. Звенели… Как на выпускном вечере.
Почему? Я часто задаю себе этот вопрос в последнее время. Почему я это сделал? Захотелось вернуться назад, в прошлое? Стать школьником? Вырезать гитару из пенопласта, покрыть черным вонючим лаком…
Мы ехали в такси куда-то на окраину. Кривые улочки, мощенные булыжником. Генка сидел впереди и, перевалившись через спинку, рисовал картины будущего. Краски выбирал розовые и голубые.
Получалось похоже на цветные открытки, которые продавал инвалид в трехколесной коляске у входа в Центральный рынок. Розовая, райская жизнь. Он и она, глядящие друг на друга из углов по диагонали, голубки… Целуются среди тропической растительности.
Я почти не слушал. Уговаривать меня больше не требовалось, я принял решение.
- Вот здесь, — сказал Генка и протянул деньги водителю.
Карета моего прошлого зажгла зеленый огонек и укатила в поисках клиента, которого тоже смогла бы доставить в новую жизнь. Такой современный Хо- рон. Только перевозящий души живых.
Мы стояли перед огромным сараем. В дверную щель пробивался свет. Так в мультфильмах горят сокровища в огромных сундуках, когда крышка начинает открываться.
Ну, пошли? — и Генка распахнул дверь.
Мы оказались сразу на сцене. В глубине зала желтели фанерные кресла с откидными сиденьями, а вокруг высились небоскребы самодельной аппаратуры. Прокопченными лианами свисали соединительные провода, пахло канифолью и горелой пластмассой. Иногда вскрикивал неведомой райской птицей самодельный ревербератор. В зале, в первом ряду, трое ребят что-то мурлыкали под гитару. Еще один паял на сцене провода, а когда делал шаг, наступал стоптанными туфлями на широченные штанины джинсов. Парни были молодые и длинноволосые.
- Это он? — спросил прыщавый рыженький паренек, обращаясь к Генке.
- Он, — ответил я.
Хрюкнули будущие коллеги, прокричала птица ревербератора.
- Тогда, может быть, начнем? — это уже сказал брюнет, все время старавшийся дотянуть свои кудри до рта.
— Может быть, познакомимся сначала? — предложил я.
— Ты спой, может и знакомиться не надо будет, — сказал длинный худой парень.
На вид он был старше всех. При желании я мог бы просто переломить его о колено. Каким-то образом он, видимо, уловил мой порыв и буркнул:
- Меня здесь все зовут Шеф.
- Кырла. Кыр-ла, — повторил по слогам свое странное прозвище ширококостный блондин с остановившимся взглядом и взял в руки гитару.
Шеф устроился у открытой пасти обшарпанного фоно, Генка сел за барабаны, а я подошел к хромированной стойке с микрофоном.
- Только не целуйся с ним! — крикнул из зала паяющий лианы человек, устраиваясь за пультом. — Долбануть может! — И он смешно ударил себя кулаком в челюсть.
- Так, чего лабать будем, пан спортсмен? — Шеф повернулся ко мне на вращающемся табурете.
- Давай из Битлов чего-нибудь, — предложил Генка, — «Yesterday», например. Он классно это делает… — Гешка пытался меня приободрить.
- В фа мажоре, по фирме? — спросил Шеф и взял аккорд.
Нервная волна пробежала по выстроившимся в ряд деревянным молоточкам. Я кивнул, хотя мне удобнее было бы петь в до. Естественно, мажоре.
Я пел. Про вчерашний день. Про чужой вчерашний день, хотя в нем все было почти, как у меня. Только не было классической борьбы. Мне это казалось символичным. В припеве мне подпевал Кырла. Я слышал, что получалось неплохо. Только в конце я увлекся, не уследил за микрофоном и, как было обещано, он меня «долбанул». И довольно сильно, я едва не выпустил его из рук.
- Ты поосторожней с ним, — оказал Шеф, — а то денег не хватит расплатиться.
Я допел балладу, а когда последнее «у-у-у» сделал с битловской интонацией, Шеф подошел ко мне.
- Теперь можно и познакомиться — Саша, — он протянул мне свою куриную лапу.
- Арсен, — кивнул мне второй гитарист и потянул свои кудри в привычном направлении.
Прыщавого паренька звали Юра.