Я и раньше знал, что в Тбилиси живут гостеприимные люди. Через два дня я вдруг спохватился, что уже второй раз обедаю не дома. И это при том, что я человек совсем не пьющий.
- Уфф! — сказал Сосо, наполняя бокалы, когда мы наконец добрались до его домика. — Это вино я давил своими ногами!
После этого я уже не мог отказаться. Взглянул на его ноги в шикарных мокасинах и взялся за стакан. И только сейчас, через два дня, вспомнил, что мы приехали по делу. Илик дремал на стуле рядом со мной под певучую речь обедающих у Сосо родственников и знакомых. Здесь же бегали двое сыновей нашего хозяина, причем младший, Датоша, несколько раз снимал штанишки, поднявшись на стул, и намерения его были недвусмысленными. Каждый раз это вызывало бурный восторг родственников и отца, который громко целовал сына чуть пониже спины. Я растолкал Илюшу. Застолье клонилось к закату, хотя это впечатление могло оказаться ошибочным. В любую секунду мог раздаться звонок в прихожей. А значит, новые гости, и погасший было костер застолья вспыхивает с новой силой.
- Нам надо возвращаться. Там волнуются, что мы уже два дня не обедаем дома, — сказал я, когда гости все-таки разошлись.
Ну, вы же обедаете у нас! — сказал Сосо, открывая очередную бутылку.
Еще через два дня мы снова робко попросили приступить к делу.
На следующий день все было кончено. Нас привели в старый тбилисский дом. «Динаккорд» ожидал нас в гостиной. Фотографии начала века в строгих рамках, темная мебель — сухая и благородная, как мелькнувшая в коридоре старушка. Разве здесь могли обмануть или предложить что-нибудь не настоящее! Мы выложили честно заработанные деньги. Нет, никакого целлофана на «Динаккорде» не было, но атмосфера дома нашептывала нам:
- Чем старше вещь, тем дороже, — хотя, вряд ли эта мудрость в полной мере могла относиться к современной голосовой усилительной аппаратуре.
- Ну, вот и сбылась мечта идиота! — процитировал я.
К самолету нас везли на трех машинах. Меня. Илика. И ЕГО.
По дороге одновременно проходил банкет. Вино, брынза, зелень. Дорогую сигарету?
- Не курю.
А очень дорогую? Попробовать только. Настоящий рок-музыкант обязательно должен курить эти очень дорогие сигареты. Вернее, папиросы. Причем и сам их должен готовить.
Забить косяк.
Так это называется. После двух затяжек мир переворачивается. Это курево — очень высокого класса. Очень. И смех разбирает, когда накуришься. Вот вроде бы какой недоступный мир, а пару затяжек — и все! Очень даже доступный мир! И очень смешной! И очень веселый! Все — очень веселые, и всё — очень смешное. И брынза расплывается молоком по сиденью и трава — ну точно пальмовые листья. Прерии! А стакан, ну разве не умора?! Прямо бриллиант! Разве нет?
- Нет…
Ну, это с непривычки. А может, от усталости. Главное, «Динаккорд» осторожно внести в лайнер. И Илика. Я уснул, как только опустился в кресло. И мне ничего не снилось.
Осень в том году была такая, о которой можно только мечтать. Теплая и чистая. Мы репетировали дни и ночи напролет. «Динаккорд», как и обещал Илюша, пел сам. Нам завидовали все музыканты города. Они приходили на репетиции и осматривали экспонаты нашего музея.
Ну конечно, говорили они, я думаю… Так вот, оказывается, что здесь. Ну, тогда конечно! А здесь еще и это есть! Тогда понятно почему! И разводили руками. И цокали языками. И пускали слюни.
У нас тоже аппетит разыгрался не на шутку. Мы были спокойны ровно неделю. А потом кто-то сказал.
— Нужны фирменные гитары.
Не помню, кто первый сказал, но джинн был выпущен из бутылки.
- Мне пора менять ударную установку, — добавил Гешка.
- А как я буду смотреть народу в глаза без синтезатора? — спросил непонятно кого Илюша.
И тогда я сам произнес фразу, которая еще год назад казалась мне абсурдной:
Надо садиться в кабак!
Я говорил еще что-то. О том, что мы будем совмещать приятное с полезным, что мы будем репетировать и зарабатывать деньги. Что никогда не будем играть на потребу, а только то, что нам нравится. Говорил, что даже Битлы играли в кабаках. Что через это надо пройти, как через трудности, что без этого не получается ансамбля. Настоящей группы. Надо пройти! И всё. Говорил, а сам чувствовал себя хорошо румяной, испеченной булочкой. И приготовить ее так мог только один человек — Илик.
- Ну что же, это идея, скромно сказал тот, кто подспудно внедрял ее в наше сознание со дня своего появления.
Итак, кто за это предложение — возьмите аккорд.
До мажор.
Кырла, как глава молодой семьи, совершенно материально необеспеченной, потому что он и она — бедные студенты, вмазал по струнам. Он — за. Мы с Илюшей держим этот аккорд со дня нашей встречи.