- Я так давно тебя не видела.
- Зато слышала, — сказал тот, что играет в ресторане.
Он так обнаглел, что не давал слова вставить.
- Слышать — это не то. Я хочу тебя видеть.
- Я тоже. Пойдем, я познакомлю тебя с моими друзьями. Это Кырла.
- Кырла? Странное имя… Никогда не слышала раньше.
Кырла женат. Это его жена. Он держит ее под руку. Они тоже редко видятся. Такая у нас работа.
- Илик Авангардович.
- Не может быть! Вы, наверное, по спортивной части.
Наверное. И девиз в жизни у него почти олимпийский. Главное не играть, главное — выигрывать
— В какую игру?
- В любую, только не в азартную!
- А это — Гешка.
- А мы знакомы.
- ?
- И давно уже…
Мы танцевали. Играл ресторанный оркестр. Никогда не думал, что это так приятно — танцевать. Последние пять лет я только и делал, что играл на танцах. Собственно, говорить обо мне, что я танцевал, было слишком… Я просто старался продержаться, чтобы меня не дисквалифицировали. Почти как в борьбе.
За пассивное ведение.
Это не тост, это наказание. Когда нет сил или не хватает умения, ты толкаешься и думаешь только об одном. Скорее бы это кончилось! Здесь ситуация была посложнее, мне очень не хотелось, чтобы танец заканчивался. Но умения катастрофически не хватало! Я колебался в ритм благодаря профессиональному чувству. Что там вытворяли мои ноги — ума не приложу!
- Прекрасный вечер. Даже не думала, что так может быть в ресторане. Очень редко бывала. А ты?
И я.
- А как твои секретные дела? Закончились? Увидимся завтра?
Я пожал плечами. Дал ведь себе слово врать сегодня как можно меньше.
- А откуда ты знаешь Генку? — этот вопрос мы хотели задать оба, но первым спросил я.
- Познакомились как-то случайно. Давно. Я тогда только поступила в институт. Он даже ухаживал за мной одно время.
- А сейчас?
Она пожала плечами. Это могло означать разные вещи. Например, тебя это не касается. Или — я не нуждаюсь ни в чьих ухаживаниях! Или — встречаемся. Он даже ухаживает за мной, но мне важно, чтобы ухаживал совсем другой человек. Сказать кто?
А я бы ответил, скажи.
И она бы сказала — ты!
Тогда я должен был бы спросить, который из нас двоих ей нужен. Тот, что танцует с ней в ресторане, или тот, что работает в нем?
Она пожала плечами, а я — промолчал.
Мы с Генкой стояли на балконе. Гешка курил. Я впервые видел его с сигаретой.
- Ты помнишь, я тебе рассказывал о девушке, которая мне очень нравится? Я даже говорил, что женился бы на ней, — Генка курил так, что с него можно было писать картину о пользе курения на свежем воздухе.
Я помнил. Действительно, Генка когда-то рассказывал мне, что где-то учится девушка, в которую он влюблен. Его мечта. Только ей он мог бы отдать свою драгоценную свободу. Имя? Да, я помнил. Кажется, Вика.
- Не Вика, а Вита.
- Интересно. Бывают же такие совпадения.
- Это не совпадение. Это она.
Ну да. Она мне только что говорила, что Генка ухаживал за ней. Но мало ли за кем он ухаживал.
- Так, как за ней — больше ни за кем.
Прекрасно! Что я должен был теперь делать? Сигануть с этого балкона? Разбиться в лепешку?
Скрыться с глаз? Уйти в монастырь? Или… Ре-минор. Не спеша.
Уйду о дороги — таков закон.
Третий должен уйти…
Динь-динь, динь-динь — рында корабельная.
Добавляет печали.
Но позвольте! Ведь для меня она тоже — девушка из мечты. Из моей. Я вовсе не собирался красть ее из Гешкиных грез! Так получилось! Жизнь. И потом, она только что сказала, что именно я ей нужен, а не Гешка. Как бы красиво и печально ни курил он здесь, на балконе.
Вообще сцена получалась хоть куда! Ставь камеру и снимай. Двое старых друзей, готовых чуть ли не к дуэли. Того и гляди выбежит девушка, заламывая руки, охнет театрально, и прогремит где-то за кулисами выстрел из стартового пистолета. Потом, под аплодисменты, один из них начнет медленно опускаться на пол, держась за поручни балкона. Охи, ахи.
Какой конфуз! Какой конпроманс!
Или что-то в этом роде. Дамы вскрикивают в массовке.
Мы ушли.
С Витой. Остальные продолжали гулять. Илик заказывал песню за песней местным лабухам, Кырла налегал на коньяк, а Гешка бросился в объятия одной из его многочисленных поклонниц, коротавших вечерок именно в этом кабаке.
Весна бродила по городу. За это время: я почти забыл, что могут быть свободные вечера; что может не быть дороги до Черногорска, известной до бугорка, что можно просто стоять у ее подъезда и говорить:
- До завтра…
И держать ее за руки.
Я почти забыл себя таким, каким был в этот вечер. Я забыл почти все слова, которые обычно говорят в такие минуты. И потом, я не хотел врать. Поэтому молчал.