- Хорошо, — сказал Сатера, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности.
- Брательник посильнее будет! — Безапелляционно заявил стоящий рядом мужик. — Брательник наследует, прям от Соловья! А этот больше в мать…
В толпе тут же возник спор. Одни поддержали мужика, другие хвалили кривоногого Ваньку — младшего из семьи Соловьевых. Причем первые утверждали, что в третьей попытке Ванька обязательно потеряет свои штаны. Штаны с Ваньки действительно упали, когда он, свистнув в третий раз, выдохнул из себя весь воздух. Публика веселилась от души. Ванька скатился со сцены, на ходу подтягивая штаны, а рабочие сцены в спецовках бросились развешивать по местам упавшие плоды, нахлобучивать шлемы и боярские шапки. Когда все было готово, на сцене появился Брательник. Он тоже был невысок ростом, так же кривоног, раскос, но налитые мышцы недвусмысленно читались под его рубашкой. С этого штаны явно не упадут ни при каких условиях. Туча повисла над Ратным полем. В воздухе запахло грозой. Брательник набрал в легкие побольше воздуха, обвел толпу безумным взглядом и засвистал…
Что тут началось! Полетели лепестки, посыпались яблоки и груши, полетели меховые шапки и богатырские шлемы, пригнулась толпа. Но было поздно. Пронесшийся вихрь успел сорвать с голов платки, панамы и соломенные шляпы. Несколько париков закружилось и воздухе как пучки «перекати поле» в пустыне. Наконец свист смолк. Однако еще какое-то время все присутствующие, а вместе с ними и Сатера так и стояли, втянув головы в плечи. Потом поле взорвалось криками восторга. Спор был явно решен. На сцену взлетели пятеро молодых ребят с налитыми мышцами, которых и зависимости от страны обитания называют: «торпедами», «гориллами», «гоблинами», «быками», а то и просто «болтами». Фальшиво заиграл сельский духовой оркестр. «Болты» принялись качать победителя, а на сцену тем временем вскарабкался пожилой мужичок. Вечерний ветерок уносил на запад его слова, но Сатера видел через глазок видоискателя, как старичок вручил победителю какую-то дубинку, украшенную атласным бантом. Сатера обернулся, чтобы спросить соседа, что это такое, а тот, не дожидаясь вопроса, разъяснил:
- Палица самого Соловья! Того еще…
Доктор благодарно улыбнулся. Судя по всему, он был на правильном пути. Ведь первое, что обычно приходило на ум после упоминания имени Ильи Муромца, — Соловей-разбойник. Получалось так, что на этой поляне более половины присутствующих если не были его прямыми потомками, то могли бы многое о нем рассказать.
Через несколько секунд Сатера оказался возле сцены. Прорываться через толпу приходилось при помощи локтей и причитаний.
- Телевидение, телевидение! — говорил он, тыча в лицо камеру. — Последние известия, самые последние…
Видимо, в этих местах «Последние известия» народ уважал, а потому покорно расступался. Теперь Брательник с «болтами» был совсем близко, и их можно было спокойно запечатлеть на пленке. Парни явно радовались победе и с особым трепетом передавали из рук в руки дубинку. Ее натуральный вид действительно потряс видавшего виды доктора. То, что это была не современная подделка, он понял сразу. Века — отражались в зеркале естественной полировки ее рукояти. Такого глубокого блеска ни один лак дать не 'Мог. Ударная же часть дубины с множеством выщер- блин и следами запекшейся крови просто наводила ужас.
— Теперь нам сам Илюша, если бы он вздумал появиться, был бы не страшен, — сказал один из «болтов», играя дубиной.
- Главное, она сама в цель попадает, а потом в руку возвращается, — подхватил второй.
- Как бумеранг что ли? — спросил Сатера, выглянув из-за Камеры.
Вся компания уставилась на доктора, готовая пустить в ход и дубинку, и кулаки, которые по размеру только немного уступали ей.
- Пресса! — улыбнулся Сатера. — Последние новости! Это было потрясающе, поздравляю! А можно посмотреть приз?
Некоторое время Брательник и пятеро его друзей изучающе смотрели на чужака.
— Ты что, из телевизора? — наконец спросил Брательник.
Сатера улыбнулся еще шире и кивнул. Тогда победитель конкурса свистунов нехотя протянул доктору дубину. Сердце Сатеры замерло. Сколько удивительных исторических вещей ему уже приходилось держать в своих руках, но каждый раз он не мог оставаться равнодушным. Ученый поедал этот редчайший экземпляр глазами, его пальцы скользили по дубине, ощупывая каждый зубец, останавливаясь на каждой выщерблине. Сатера был так увлечен осмотром, что даже не замечал, как каменеют лица крепышей. Встреча доктора с самой Историей явно затянулась. Брательник кивнул одному из них, и тот бесцеремонно вырвал дубину из рук искателя приключений. Сатера еще раз вежливо улыбнулся, достал из сумки фотокамеру, но компания явно не жаждала оставлять свои лица на пленке. Без лишних слов было понятно, что встреча закончена, и доктор побрел к машине сквозь поредевшую толпу.