- Что за крендель? — спросил Брательник, кивая к спину доктору.
- Сегодня все в музее крутился, вынюхивал. Крест смотрел…
В этот момент Сатера оглянулся и еще раз одарил компанию лучезарной улыбкой. Ни Брательник, ни его друзья не смогли ответить тем же, а их холодные глаза и квадратные подбородки не сулили доктору приятной встречи с ними в будущем. На поле падала ночь. Доктор уже не видел, как от компании отделился один из «болтов» и последовал за ним.
Машина Сатеры уже некоторое время колесила по Соловьевке. Брехали собаки, деревья вываливали из-за заборов свои тяжелые ветви, уютно светились окна веранд. Однако ни одного приветливого гостеприимного лица, лучше бы женского, которое могло бы позвать доктора на ночлег, он не видел. Конечно, доктор, избалованный вниманием людей, отнес это на позднее время суток и еще — на полное неведение населения о том, кто сейчас катается по их деревне. В противном же случае если бы кто-то узнал, что ведущий телепередачи «Мои путешествия за чудесами» бродит по ночным улицам их деревни, то тут же появился бы на пороге, вынес хлеб-соль и позвал бы всех родственников. Конечно, высыпали бы, несмотря на поздний час, и любопытные дети, и романтические одинокие библиотекарши, читавшие все его книги, и работники правоохранительных органов. На всякий случай.
Наконец доктор остановил свой УАЗ у дома, из окон которого неслись музыка, громкие голоса и звон посуды. Он вышел из машины, прихватив сумку с камерами. Спустя минуту еще одна машина остановилась на противоположной стороне и хлопнула глазами гаснущих фар. Доктор подошел к двери, на ней висела деревянная табличка, на которой народный умелец витиевато вырезал:
«Трактиръ «У Кикиморы>
Ниже, в том же лубочном стиле, были вырезаны часы работы и время перерыва. Доктор, ни секунды не сомневаясь, толкнул дверь. Музыка, громкие голоса и клубы дыма мгновенно проглотили его. Либо освещение было очень слабым, либо количество дыма превышало всякие нормы, но доктор мог различать только силуэты. Интуитивно определив, где находится барная стойка, он направился к ней. Русская красавица из сказки протирала стаканы. На мгновение Сатера залюбовался ее косой и вышитым сарафаном. Она улыбнулась гостю.
- Будете что-то пить? — спросила девушка.
- И есть, и спать. Если есть где… — теперь Сатера улыбнулся хозяйке.
- Начнем с первого, — предложила девушка. — Водочка, медовуха, настойки, наливки, кедрач…
Сначала Сатера хотел выпендриться и заказать какой-нибудь «Двойной Дайкири» или хотя бы джин- тоник, но вовремя спохватился и сказал:
- На ваш вкус…
Девушка достала какую-то странную бутылку и плеснула в пузатый стакан коричневатой жидкости. В том, что хозяйка бара не просто симпатична, а очень даже хороша собой, Сатера убеждался с каждой секундой все больше Именно поэтому он отпил глоток, глядя прямо к глаза девушке. Вкус напитка приятно удивил заядлого путешественника. Он осушил стакан и вновь придвинул его барменше. Та повторила процедуру.
- Это как же называется? — спросил доктор, поднося стакан к губам.
- «Поцелуй Кикиморы». Рецепт моей бабушки.
Дальше доктор оперся двумя руками о стойку бара, расплылся в улыбке и выписал такой закрученный и изысканный комплимент, что против него вряд ли устояла бы даже принцесса. Обилие дыма создавало полную иллюзию того, что он был с глазу на глаз с симпатичной барменшей. В действительности же за ними наблюдало по меныцей мере еще шесть пар глаз, и одна из них принадлежала Брательнику. Доктор настолько осмелел от напитка, что уже держал в своих ладонях прелестную руку русской красавицы, а их разговор явно «клеился». Барменша громко смеялась, вырывала руку и прятала глаза за тугосплетенную косу. Веселье набирало силу, музыка становилась быстрее, голоса громче, а барменша все привлекательнее и привлекательнее. Неожиданно всю эту ресторанную идиллию разрушил хлопок разбитой бутылки. Смолкла музыка, осекся чей-то смех, и даже дым как-то рассеялся, только доктор Сатера все продолжал и продолжал осыпать комплиментами девушку. Конец этому положил один из «болтов». Он незаметно подошел сзади и хлопнул доктора огромной ладонью по плечу. Смех замерз на губах у девушки, оркестр оборвал песню на середине куплета, повисла большая капля на пивном кране.