- Глазам не верю, ну прямо не могу поверить глазам! Сам, сам доктор Сатера!
Доктор, конечно, улыбнулся — и в такой глуши известен — ну надо же, а сам все руки потирает, уж больно веревки глубоко врезались. Князь продолжает соловьем разливаться: мол, прошу садиться, да как жаль, что не сразу принял! Да еще жальче, что не за того, да и за друзей простите… Или коллег? Ну, все равно, мол, виноват-виноват. А тут стол покрыли скатертью батистовой с вышивкой, да как понесли блюда! На закуску: раки вареные, семушка прозрачнокрасная, судак фаршированный, осетринка рассыпчатая, и икра такая-сякая-разтакая, и овощи разные. А птицы! Птицы всяких видов… Копченые, конечно. У Сатеры с друзьями прямо судороги по лицу начались — до чего аппетитно все! Неужели и поесть дадут?! Haпитков — море! И князь очень вежливо каждого чуть ЛИ не сам рассаживает. Вот здесь удобнее, а здесь не дует. Даму поближе к себе, из уважения, конечно, но доктор заметил, как глаз князя вспыхнул. Понравились князю девушка. Как уселись, челядь побежала. И у графинов вина льют, тарелки меняют — не уследишь, блюда все расставляют и расставляют. Ну, чистый тебе «Максим» парижский! Доктор только гласим и хлопает, да что же это такое: кино — не кино, Театр? А может быть, сон? Но на жизнь точно не похоже.
- Что, антураж удивляет? — спросил князь.
Сатера только плечами пожал, потому что от вида угощения у него полный рот слюны набрался, по фенологическому закону.
- А между прочим, вот так наша Русь и трапезничала когда-то…
- Ну, Русь не Русь, — доктор сглотнул слюну, — князья да бояре возможно…
В ответ князь улыбнулся многозначительно, взял руку Василисы в свою, и поднес к губам:
— А ваше лицо мне тоже знакомо. Вы в кино снимались? Василиса только плечами пожала, может, и снималась.
- Может быть, значит, — князь иронию и скепсис видно тонко чувствовал, заострять вопрос не стал, а продолжил играть роль хозяина. — Пейте, ешьте, господа! — учтиво кивнул гостям и сам вилку взял. — Кто же это на голодный желудок разговаривает? Только на закуски не очень налегайте, потому что еще и горячее, и десерт…
Приступили, наконец, помолясь. Сначала пошибче, потом притормозили, потому что обильная пища гостей расслаблять стала: и Сатеру, и Ивана. Только Василиса трезвым глазом смотрит. А хозяин слугам кивает да руками водит, как дирижер. Слуги стаканы наполняют, тарелки меняют, да еще и поперчат, если только пожелаешь. Белого вина попили, красного — пожалуйте. Красного попробовали — нате вам янтарного. И рыба тут на столе плескалась, и гуси-лебеди проплывали, и змеи, фаршированные всякой всячиной, ползали. Ну, фигурально выражаясь. Как пауза выдалась, хозяин к доктору обернулся.
- Не думал, что мы с вами когда-нибудь еще встретимся, уважаемый доктор Сатера! Я же учился у вас. Да-да! Бегал на лекции, впитывал идеи о жизненности традиций. О проникновении старины в современность, о достоверности сказок… Прекрасные были лекции.
Тут доктор Сатера, как воспитанный человек, поклонился, а князь продолжал:
- Более того, я ведь на вашем семинаре был! Неужели не помните?
Доктор усилием воли направил часть крови от желудка к мозгу. Из последних сил напряг память, и вдруг его осенило: «Бессмертнов!»
- Это я там был Бессмертнов, — тонко улыбнулся князь, — а здесь я Бессмертный.
Будь это не жизнь, а какое-нибудь низкопробное кино, после этих слов непременно бы сверкнула молния, ударил бы гром, зазвенели бы стекла и произошла бы всякая прочая ерунда. А тут: ударили барабаны, зазвенели струны и вышли танцевать лесные феи и русалки, и запели сирены, дивно и маняще…
Сатере поначалу это сильно понравилось, потому что и нимфы, и русалки в возрасте были наилучшем, да и танцевали в том, в чем их мать-природа родила — в чешуе да в листиках. Однако потом восторгу поубавилось, потому что, когда он уж больно засматриваться стал на одну из танцовщиц, Василиса вонзила рыбью кость доктору в ногу. Больно было, однако…
Но Сатера мужчина крепкий, он только кашлянул и сказал:
А музычка у вас басурманская…
— Нам чужд национализм, особенно в искусстве, — отпарировал князь, — кстати, вы же меня этому и учили.
- Это замечательно!
— Ну, так стараемся…
— Хороший, значит, ученик…
- А учитель какой!
- Пока они так разговоры разговаривали да расшаркивались друг перед другом, одна нимфа все знаки какие-то доктору в танце делать пыталась. Глаз от него не отводила и вообще рядом крутилась, а как только князь в очередной раз к Василисе обернулся, она вишню с подноса взяла и запустила ею в Сатеру. Уж на этот раз доктор не смог не заметить хорошенькое личико танцовщицы. Но обменяться они успели только взглядами, потому что гостеприимный князь вновь все свое внимание отдавал ему: