- А скажите, это правда, что у вас в деревне все кузнецы?
- А кто знает, может, и правда… Куют чего-то…
И на том спасибо, хотя, по чести сказать, ответ мутный какой-то. Ученый опять чуть не в пояс поклонился, потом шляпу на голову — и шагать. Туда, по дороге, где площадь и где памятник стоит не пойми кому. Дошел. Правда — площадь. Оазис цивилизации и культуры. Телефон, телеграф, автостанция, сельсовет и… Правильно, парикмахерская. У дверей мужик сидит в кресле-качалке. Крупный, упитанный. Кулаки что те кувалды. На нем передник кожаный, джинсы и нарукавники. Вот и пойми кто: может, кузнец, может, парикмахер. А может быть, и бухгалтер. Тут же витрина маленькая. В ней фотографии. В бухгалтерии такого не бывает. Молодые люди в полупрофиль, так, чтобы линия стрижки была вид- ма, девушки коротко стриженные, почти под ноль, и С длинными волосами, когда-то это называлось «под Колдунью». Да и сама основоположница этого стиля — Марина Влади в роли Колдуньи присутствовала в этой витрине. Впрочем, компанию ей составляла еще одна звезда кино — Кларк Гейбл в роли капитана Батлера. Под его фотографией была надпись, снимающая все вопросы о том, куда попал доктор Сатера. Она гласила:
«Ты сядешь в наше кресло обычным человеком, а встанешь звездой кино»
Ниже было дописано красным фломастером и от руки:
"Цены договорные".
Июльский зной плавил камни мостовой, зудели огромные мухи, поэтому прохладный зал парикмахерской выглядел столь привлекательным. К тому же доктор Сатера не брился уже дня три. Он засунул голову внутрь — никого, огляделся по сторонам — вообще никого, кроме этого бугая в нарукавниках. Видимо, обитатели этого населенного пункта либо не спешили становиться звездами кино, либо давно ими стали.
- Э… Простите, — доктор обратился к кузнецу в нарукавниках. Ответа не последовало, тот был увлечен чтением газеты.
Сатера вежливо откашлялся:
- Простите, вы не могли бы сказать…
- Видал, что происходит! — вдруг воскликнул бухгалтер в кожаном фартуке.
- Что? — откликнулся доктор с преувеличенным интересом.
- Да уж, случилось! Случилось! — громила потряс газетой в воздухе. — Человека в космос запустили!
- Какого человека?!
- Космонавта первого!
- Космонавта? — доктор даже слегка опешил. — Но об этом писали газеты тридцать пять лет назад!
- Вот как! Но я тогда еще читать не умел! — радостно воскликнул громила. — Вот это новость! Обязательно расскажу матери.
- Простите, — начал ученый после небольшой паузы. — А бритвы у вас такие же свежие, как новости?
- Бритвы у нас подходящие, шею быку с одного взмаха перерезают… Вы что, побриться желаете?
Доктор неуверенно кивнул. Такая у него была судьба — рисковать.
Поначалу ничего страшного не происходило. Доктора усадили в кресло, очень похожее на настоящее, обернули простыней, как и положено в таких случаях, сунули за воротник салфетку и задрали вверх подбородок. Более того, громила даже надел на себя халат, который, судя по всему, совсем еще недавно был белым. Дальше — тоже все, как обычно: помазок утонул в пене, потом эта пена оказалась на щеках и подбородке доктора, а цирюльник взял опасную бритву и начал точить ее о ремень.
- Простите, а вы случайно не кузнец? — задал совершенно идиотский вопрос доктор Сатера.
- Могу и кузнецом… — ответ был вполне адекватным.
— А коня можете подковать?
- Могу и коня…
Цирюльник ухватил доктора за нос и замер в нерешительности. Казалось, он думал, откуда начать процесс. Доктор воспользовался паузой и задал еще один вопрос:
- А коня у вас, случайно, нет на продажу?
— Коня? тут рука с бритвой зависла над шеей Доктора. — А на кой вам конь? — и рука с бритвой двинулась к шее Сатеры.
Со стороны все это выглядело довольно страшно, но цирюльник оказался мастером своего дела. Бритва скользила плавно и бесшумно, движения парикмахера были выверены и точны. Доктор чувствовал, как кожа, освободившаяся от трехдневной щетины, начинала дышать. Он даже пожалел, что в последние годы бритье в парикмахерских оказалось под запретом. Что поделаешь, СПИД. Но в такой глуши он был не страшен. Сюда-то и газеты добираются с тридцатилетним опозданием. Экологический заповедник.
Когда с шеей было покончено и доктор занял нормальное положение в кресле, он задал свой очередной вопрос:
- А скажи-ка, приятель, не слышал ли ты чего-нибудь о мече-кладенце?
В это самое мгновение рука цирюльника дрогнула, и капля крови загорелась рубином на снегу мыльной пены. Но ни один мускул не дрогнул на лице мужественного доктора, но вот тело его покрылось испариной. Еще бы! Одно неверное движение верзилы — и доктора уже никогда не будет волновать проблема перхоти в его волосах. Бритва в таких руках пострашнее гильотины, которая, как известно, лучшее средство от этой напасти.