Кейт вздрогнула. Он не говорил прямо, но это причиняло ему боль.
— Все закончилось, — тихо сказала она.
— Да.
— И мы здесь.
— Да.
Несколько минут они просто молчали, глядя, как солнечные лучи набирают силу и пробиваются сквозь тонкую пелену облаков. В конце концов Гаррет повернулся к Кейт:
— Я тебя тут не оставлю. В Кенилуорте небезопасно для тебя. Твоя мать… — Он умолк, но и без слов было понятно, что он собирался сказать: «Твоя мать винит тебя в смерти Уилли». Или: «Твоя мать совсем спятила». — Здесь опасно. Я хочу, чтобы ты поехала в Колтон-Хаус вместе со мной, хотя бы на время, пока все не устаканится. Я гарантирую, что там ты будешь в безопасности. Понимаю, ты, наверное, презираешь меня за то, что я лгал тебе, — его голос смягчился, — и за то, что случилось с твоим братом.
— Нет. — Кейт покачала головой. — Нет. Я никогда не смогу тебя презирать. Ты, собственно, и не врал мне, ничего не обещал, честно предупредил, что будущего у нас нет. А что до Уилли…
«Он заслужил такую судьбу». Кейт не могла произнести этого вслух, уверенная, что Господь поразит ее громом на месте, но она так думала, и с этим ничего нельзя было поделать.
— Мне жаль, Кейт, — тихо сказал Гаррет. — Жаль, что все так обернулось.
Она склонила голову. Ей тоже было жаль.
Глава 11
Кейт сидела напротив леди Ребекки в карете, которую нанял Гаррет, чтобы добраться до Колтон-Хауса. Они задержались в Кенилуорте еще на целых три дня. Кейт и леди Ребекка все это время провели в гостинице, пытаясь прийти в себя после случившегося, а Гаррет улаживал дела. Он позаботился о долгах Уилли, проследил затем, чтобы одежду и книги леди Ребекки упаковали и приготовили к путешествию, нанял слуг и экипаж для поездки в Йоркшир, сообщил родным Берти о его кончине, организовал похороны Уилли и Берти, снабдил мать Кейт деньгами, пригласил доктора для Реджинальда, послал констеблей арестовать и Джона, и мистера Хейса. Он даже заказал новую пилку для часовщика, мистера Гвинна.
В конце концов они отправились в путь: леди Ребекка и Кейт ехали вместе с Реджи в карете, а Гаррет скакал на лошади рядом. Леди Ребекка и Кейт за весь день едва перекинусь парой слов. Обе глубоко погрузились в раздумья. Все их разговоры вертелись вокруг того, как поудобнее устроить Реджи, у которого от тряски усилился кашель.
Шел второй день путешествия. Кейт, подперев щеку кулаком, смотрела в окно на пейзаж в осенних тонах. Она на слух отличала стук копыт лошади Гаррета и лошадей, тащивших их карету. Знание, что он рядом, успокаивало ее.
Она никогда не призналась бы в этом себе, а тем более Гаррету, но в его присутствии она чувствовала себя в безопасности. Рядом с ним ее сердце колотилось быстрее, а по телу разливалось тепло.
Прошлой ночью, на почтовой станции, он спал в соседней комнате от них. Когда леди Ребекка заснула, Кейт прижала руку к стене и стала представлять себе Гаррета, как он лежит там, с обнаженным бронзовым торсом, лежит так близко…
Сколько Кейт ни старалась занимать мысли чем-нибудь другим, они постоянно возвращались к той ночи в подземелье. Она живо вспоминала ощущение его могучего, сильного тела, как нежно он ласкал ее… Он не просто переспал с ней. Он занимался с ней любовью.
Категорически нельзя допустить, чтобы это повторилось. Кейт вновь и вновь твердила себе, что плотские отношения между представителями их классов всегда очень сложные и неизбежно приносят горе и страдание. Однако это знание ничуть не ослабляло диких желаний, зревших в ней.
Леди Ребекка, сидевшая напротив, глубоко вздохнула:
— Сегодня утром я говорила с Гарретом. О тебе. О твоем будущем с нами.
Кейт взглянула сначала на Реджи, который задремал у нее на коленях, потом на леди Ребекку.
— Я рассказала ему, как добра ты была ко мне в Кенилуорте. — Леди Ребекка вздохнула. — Кейт, ты теперь моя сестра, и это правда. Я была замужем за твоим братом, и это дает тебе определенный статус в обществе, ты понимаешь?
Кейт отвернулась к окну.
— Нет нужды переделывать меня в леди, правда. В любом случае это невозможно. Мать говорила, что я на леди похожа не больше, чем вода на масло.