— И все же она дала тебе образование.
— Она пыталась.
— И Гаррет говорил за завтраком, что ты не такого уж простого происхождения. Твоя мать сама принадлежала к высшему свету — до того как убежала с твоим отцом. Твой прапрадед носил титул барона. Твой дальний родственник — сэр Торнтон Хауэлл из Бирмингема. А твой брат — сын маркиза.
— Реджи незаконнорожденный.
Леди Ребекка пожала плечами:
— Однако кровь маркиза сама по себе дорогого стоит. И то, что он рожден вне брака, не должно обрекать его на жизнь слуги. Вы не должны расплачиваться за грехи своей матери. Если бы ваша мать вышла замуж за человека своего круга, ты тоже была бы леди.
— Если бы она вышла замуж за человека своего круга, меня бы вообще не существовало, — ответила Кейт и поморщилась: так очевидно в ее словах звучала горечь.
— Тем не менее, — негромко сказала леди Ребекка, — ты понимаешь, куда я клоню?
— Не совсем, — пожала плечами Кейт. — Извините.
По правде говоря, сколько бы она ни пыталась представить свое будущее, оно казалось ей призрачным, размытым. Разве могла она представить себе жизнь рядом с герцогом и его сестрой? Герцогом, который убил ее родного брата. Герцогом, по которому она сходила с ума.
Ее мир ограничивался Дебюсси-Мэнором, недолгими вылазками в Кенилуорт и еще более редкими — в Уорик. Для нее Йоркшир был таким же далеким и загадочным, как Древняя Греция. Как Олимп.
Безнадежно. Кейт снова покачала головой:
— Он и я — мы оба хотим принять тебя в Колтон-Хаусе как гостью. Как мою сестру.
У Кейт в груди все сжалось. Подумать только: она, в своем унылом коричневом платье, в гостях у герцога! Будет скандал. Это скомпрометирует леди Ребекку и ее семью. Нет, так нельзя.
Кейт облизнула губы.
— Это потому, что его светлость чувствует себя виноватым в том, что случилось? Он думает, что таким образом возместит нам с Реджи потерю брата?
Одному Богу известно, как ей не хотелось становиться обузой, принимать милостыню. Однако, нравится ей это или нет, именно так и обстоит дело.
— Нет, я так не думаю. — Леди Ребекка замолчала, обдумывая свои слова. — Ну может быть, лишь отчасти. Он очень сожалеет, что причинил тебе боль. Но я тоже чувствую себя виноватой. Я тебя почти не замечала, Кейт. Не сумела разглядеть, какая ты на самом деле.
— А теперь сумели? — Снова слова напитались горечью помимо ее воли.
— Я… — Леди Ребекка умолкла. — Что ж, не стану лгать. По правде говоря, я не уверена. Я хочу попробовать узнать тебя получше.
Значит, это все-таки милостыня. Благотворительность. Герцогом руководит чувство вины за то, что он убил ее брата. Леди Ребеккой — чувство вины за то, что она обращалась с Кейт как с простой служанкой, в то время как у той благородные корни и они породнились через брак с ее братом.
А теперь они собираются загладить вину, одарив ее вниманием, которого человек ее статуса просто не заслуживает.
И все же Кейт не глупа. Выбора у нее нет, идти ей некуда. Гордость пытается помешать ей узнать, каково же это — жить в большом богатом доме. Может быть, у них с Реджи будет спальня с окном? Кто же в здравом уме откажется от спальни с окном? Наверное, только тот, кто никогда не жил в глухом подвале.
— Вы очень добры, леди Ребекка…
— Бекки. Зови меня Бекки, прошу тебя.
— …и мне бы не хотелось, чтобы из-за меня разразился скандал, который коснется вас и его светлости. А если вы возьмете под свое покровительство простую служанку и ее незаконнорожденного брата, скандал неизбежно будет.
— Гаррета подобные вещи никогда не волновали. Даже до того, как он попал в Бельгию.
— А вас?
Плечи леди Ребекки едва заметно дрогнули — невнимательный человек и не разглядел бы этого движения.
— Мне всего восемнадцать. До этого лета я вела весьма уединенный образ жизни и никогда не становилась объектом для сплетен. — Она пожала плечами. — А теперь, после побега, после всего, что случилось, мне уже все равно. Моя репутация разрушена.
— Нет, — выдохнула Кейт. — Вы вступили в законный брак. А теперь вы…
— Законная вдова, — прошептала Бекки.
Кейт кивнула.
— В восемнадцать лет вдова. — Бекки сложила руки на груди. — Никогда не думала, что меня ждет такая жизнь. Вот я возвращаюсь домой с позором. Как же я была глупа! — Она заморгала и сжала челюсти, и впервые Кейт подумала, что она похожа на Гаррета. — Злословие и сплетни меня не волнуют, Кейт. Меня уже ничто не волнует.