— Не глупите. Может, я и не так благородна и у меня черствое сердце, но я не злодейка. Я просто забочусь о своей семье, о всех, кто оказался впутан в эту темную историю.
— Леди Ребекка этого не одобрит.
— Леди Ребекка еще ребенок, и она использует вас как щит от боли, которую влекут за собой совершенные ею ошибки. И вы это знаете.
Кейт, потрясенная проницательностью леди Бертрис, попятилась и наткнулась на кровать.
Взгляд леди Бертрис смягчился.
— Не стану отрицать, вы очень помогли моей племяннице. Однако есть переживания, которым ей рано или поздно придется посмотреть в глаза, и для этого ей необходимо перестать прятаться за вашей спиной.
Кейт склонила голову.
— Я не хотела…
Леди Бертрис вздохнула:
— Да, я понимаю. Скорее всего, вас просто подхватила волна раскаяния Ребекки. Однако это не извиняет ваших ужасных нападок на Жоэль и трудностей, которые вы причиняете Гаррету.
Кейт подняла голову.
— Я уеду, — прошептала она медленно и невнятно, как будто выпила галлон эля. Каждое слово было почти невозможно произнести. Каждое слово выпивало из нее те немногие силы, которые у нее еще оставались. Она боялась оставлять Гаррета с Жоэль, боялась, что он женится на ней.
Мысль о том, что она может вообще не найти доказательств, приводила ее в ужас. Ведь она могла всю жизнь прожить с одним только подозрением, что ее соперница обманом заставила мужчину, которого Кейт любила, жениться на ней.
— Хорошо. Тогда утром я первым делом велю кучеру отвезти вас с Реджинальдом в Скиптон. По средам оттуда отходит дилижанс на Шеффилд. Оттуда вы доберетесь до Уорикшира.
Кейт кивнула, сражаясь с невыносимой болью, которая завладела сердцем. Мысль о том, что Гаррет женится на Жоэль, пронзала ее, как ядовитый клинок.
«Он никогда тебе ничего не предлагал, Кейт. Он и словом не обмолвился о свадьбе. Ни разу».
Он женится на Жоэль. Не на ней.
Кейт в отчаянии закрыла глаза. Неужели она забыла, что случилось с ее матерью? Связаться с аристократом — это самая большая глупость для женщины ее класса. Какой же она была дурой!
«Ребенок. Подумай о ребенке. Если Гаррет женится на Жоэль, он спасет малыша от судьбы Реджи». И все-таки она даже не могла себе представить, в какую ярость впадет Гаррет, если узнает, что его жена — вероломная обманщица, что она спала с его врагом и, может быть, даже выдавала ребенка Уилли за его.
Лучше уж иметь бастарда, чем такую судьбу. Пострадает не только Гаррет, но и вся его семья. Включая и этого ребенка.
Кейт сомневалась, что ей удалось бы удержаться на ногах, если бы не та робкая надежда найти для Гаррета доказательства в Кенилуорте, что у нее была. Ради этого она не сломается, по крайней мере, до приезда домой. А потом, если доказательства так и не найдутся…
Нет, она не готова сейчас об этом думать.
Доказательства должны быть. Даже если ей придется ехать за ними в Бельгию, она это сделает. Она сделает это любой ценой.
— Очень хорошо. — Леди Бертрис снова протянула ей кошелек.
Кейт не взяла его, и леди Бертрис бросила его на кровать, монеты звякнули, но Реджи не шелохнулся. Он спал крепким глубоким сном, как и полагается здоровому ребенку. Леди Бертрис резко кивнула, повернулась и вышла из комнаты.
Кейт долго смотрела на дверь, кусая губы.
Ей нужно увидеть Гаррета перед отъездом. Она не может просто бросить его и уехать. Ей нужно, чтобы он подтвердил слова леди Бертрис. Нужно предупредить его. Попрощаться. Уже третий час ночи. Она согласилась утром покинуть Колтон-Хаус. Это ее последний шанс.
Кейт сунула ноги в теплые тапочки, которые ей дала Бекки, на цыпочках прокралась по коридору в другой конец дома, остановилась перед высокой двойной дверью, ведущей в спальню Гаррета. Она проходила мимо нее, но внутри никогда не бывала.
Кейт охватила дрожь. Она боялась встретиться с ним лицом к лицу. Боялась, что бросится ему в ноги и станет умолять взять в жены ее, а не Жоэль. Гордость ее сейчас была очень хрупкой и уязвимой, как паутинка в капельках дождя, которую легко смахнет нетерпеливая рука.
Набрав в легкие побольше воздуха, Кейт взялась за ручку и открыла дверь. Хорошо смазанные петли не издали ни звука.
В комнате было темно, единственный свет, дрожащий, неверный, лился от огня в огромном мраморном камине.
Глаза Кейт постепенно привыкли к темноте, и она раздела несколько кресел у камина и письменный стол в дальней части комнаты, у окна, такого же высокого, как у нее, только в два раза шире.