Прошлым вечером, отправившись спать, Амелия никак не могла решить, что же ей надеть на следующий день. В конце концов она остановилась на белом платье, расшитом темно-синими узорами на рукавах и подоле. Скромное декольте, под грудью – красивая шелковая лента, концы которой ниспадают сзади.
К приезду Ковентри Амелия была полностью довольна собственным видом. Герцог, разумеется, был великолепен. На нем были синий сюртук и бежевые бриджи. До блеска начищенные сапоги, прекрасно сидевшие на его длинных и крепких ногах, соответствовали последней моде и подчеркивали его мужественность.
– Позвольте мне, – сказал он, когда они попрощались с леди Эверли и Джульеттой и спустились по лестнице к ожидающему их экипажу.
Служанка Амелии, Хэтер, решила сесть рядом с извозчиком, за что хозяйка была несказанно ей благодарна, ведь Амелии хотелось переговорить с Ковентри наедине.
Он протянул ей руку, и девушка замерла, пораженная тем, как солнце заиграло на его волосах, окрасив их в золотисто-медовый цвет. Лицо герцога было чисто выбрито, и щеки казались такими гладкими, что Амелия почувствовала желание протянуть руку и прикоснуться с ним пальцами. Между его дерзкими бровями залегли морщинки нетерпения, а уголки губ слегка приподнялись – усмешка, свидетельствующая об удовольствии.
Ковентри выжидающе выгнул бровь, и Амелия решила больше не мешкать. Она осторожно опустила ладонь на его руку и шагнула в экипаж. Герцог взобрался следом за ней и устроился напротив.
– Вы прекрасно выглядите сегодня.
Экипаж тронулся и покатил по извилистым улочкам в сторону Пикадилли.
– Благодарю, ваша светлость.
Ковентри поджал губы и внимательно посмотрел на нее.
– Как по-вашему, мы можем избежать обращения «ваша светлость»? Я бы предпочел, чтобы вы называли меня «Ковентри».
– Я вас так и называю, – напомнила Амелия.
– Да, но еще вы очень часто обращаетесь ко мне «ваша светлость», а мне это не слишком нравится.
– О! – Девушка задумалась над его просьбой. – Я полагала, что должна как можно чаще выражать вам свое почтение. Поэтому я так и делаю… как только об этом вспоминаю.
Герцог рассмеялся, откинувшись назад. Его поза выражала расслабленность.
– Это правило применимо в том случае, если вы не слишком хорошо знакомы с человеком, принадлежащим к высшим слоям общества. Но мы же с вами уже успели подружиться. Мы достаточно давно знаем друг друга, для того чтобы вы могли чувствовать себя рядом со мной более непринужденно.
– Но я не смогу называть вас по имени.
Ковентри как-то странно взглянул на нее:
– Нет. Видимо, подобная фамильярность недопустима, раз уж даже моя матушка настаивает на употреблении титула.
Амелия вздохнула:
– Прошу прощения, но мне очень сложно ко всему этому привыкнуть. Я до сих пор называю своего брата «Раф». Обращение «Хантли» мне не сразу приходит на ум.
– Мне кажется, все дело в привычке. – Ковентри на секунду выглянул в окно, а потом вновь переключил внимание на Амелию. – В высшем обществе, обращаясь к мужчине с упоминанием его титула, вы оказываете ему уважение. Только очень близкие друзья, которые знакомы с детства, могут обращаться друг к другу по имени.
– Разумеется, это позволено и женам.
– Хмм… здесь мнения расходятся. Некоторые дамы действительно обращаются к своим мужьям по имени, когда остаются с ними наедине.
– А вы позволите супруге называть вас по имени, когда женитесь? – Этот вопрос невольно слетел с губ Амелии.
Герцог пристально посмотрел на нее, немного поерзал на сиденье, как будто чувствовал себя неуютно, а потом прямо ответил:
– Не знаю. Пока что я об этом не задумывался, поскольку в мои ближайшие планы женитьба не входит.
Его прямолинейность свидетельствовала о том, что Амелия затронула больную тему. Поэтому девушка не стала настаивать на ответе, а задумалась над тем, что действительно сбивало ее с толку.
– Чего мне никогда не понять: как обращаться к нескольким дамам, у которых одинаковый титул.
– Что вы имеете в виду?
– Ну… скажем, в комнате сидят десять герцогинь и…
– Это маловероятно, поскольку во всей Англии всего пять герцогов, и только четверо из них женаты. – Ковентри улыбнулся, явно поддразнивая ее.
Внутри у Амелии все сжалось, но она продолжала:
– Ну хорошо… скажем, в комнате находятся четыре герцогини.
Ковентри кивнул, продолжая призывно улыбаться. Глядя на эту улыбку, девушка чувствовала себя несколько неуверенно; к тому же она не могла оторвать глаз от его губ. Стараясь не разглядывать его рот столь откровенно, она перевела взгляд выше, на глаза герцога, но тут же пожалела об этом – от его взгляда ее накрыло горячей волной. Было что-то хищное в этих глазах, что будило тайное желание, скрытое глубоко в ее душе. Впрочем, Амелия считала, что он смотрит на нее так из озорства. Герцог всего лишь развлекается, ничего более.