Но, узнав леди Амелию получше, Ковентри перестал сомневаться в том, что ее начинание ожидает успех. У этой девушки сильная воля, которая побуждала ее двигаться вперед, несмотря на возникающие препятствия. И хотя герцогу пришлось пригрозить Горреллу, чтобы заключить сделку, леди Амелия не испугалась мерзавца, когда тот прямо заявил ей, что забрал у нее деньги, а взамен она не получит ничего. Она смотрела на стряпчего, высоко подняв голову, и настаивала на своем: это она права, а он ошибается.
И только когда мистер Горрелл стал опровергать ее доводы, Томас решил вмешаться и сделать то, что не могла сделать леди Амелия. Теперь, глядя на то, как она с блаженной улыбкой и горящими глазами разгуливает по этому ветхому, только что купленному дому, обдумывая следующие действия, герцог поймал себя на том, что заражается ее энтузиазмом. Его настолько поглотило это чувство, что захотелось протянуть руку и коснуться ее.
То, что случилось дальше, полностью сбило Ковентри с толку. Потому что нельзя было отрицать того, что он увидел в ее глазах, когда на секунду задержал руку на ее предплечье. В них вспыхнуло удивление, недоумение, удовольствие, а потом… и это самое невероятное… неприкрытое, безудержное желание. Это было настолько неожиданно, что едва в буквальном смысле слова не сбило Томаса с ног. Но секунду спустя Амелия нанесла решающий удар. Она одарила его страстной улыбкой и пробормотала:
– Я знаю.
В выражении ее лица было что-то такое, что вселило в герцога желание перекинуть ее через плечо и унести одному Богу известно куда. Томас одернул себя, вспоминая о времени и месте, и о том, кто эта дама, к которой он испытывал столь низменные чувства. Она сестра Хантли. Леди Амелия. Невинная дебютантка, которой судьбой предрешено заманить в этом сезоне добычу в свои сети. Он просто не может позволить себе ее соблазнить. Довольно уже того, что в экипаже по пути к Горреллу он чуть не попросил называть его по имени. Черт! Томас мог придумать несколько вариантов развития событий, когда, услышав свое имя из ее уст, ринется навстречу своей погибели.
Сейчас, глядя на Амелию, стоявшую у огромного окна и освещенную ярким солнечным светом, герцог не мог не удивляться собственной глупости. Почему, черт побери, он так долго не замечал, какая она красивая? И не просто красивая – еще и умная, и упрямая, как черт знает кто… И еще некоторые ее качества запали ему в душу. Амелия была совершенно не похожа на тех женщин, которых он знал, – просто уникальная, – и с каждой секундой он желал ее все больше и больше.
А всему виной проклятое платье, которое она надела на бал к Элмвудам. Впрочем, Томас вынужден был признать, что и без этого платья Амелии удалось бы привлечь его внимание, как только она принесла бы свой план с расчетами. Потому что такого он точно не ожидал. Нисколько. На самом деле Томас был приятно удивлен тем, что Амелия попыталась связать все воедино, и сделала это с несомненным профессионализмом. Сказать, что он был изумлен – ничего не сказать. Но добиваться ее расположения… он просто не мог. Потому что это означало бы связать себя узами брака, а Томас не мог себе этого позволить. Только не теперь, когда все его внимание сосредоточено на исполнении долга по отношению к мальчику, который так в нем нуждался. В его жизни нет места другому человеку, пока от него зависит судьба Джереми.
С этой мыслью герцог натянул на лицо маску учтивости, которая, как он надеялся, скроет его истинные чувства.
– Вы хотите, чтобы я побеседовал с работниками, которых вы намерены нанять? – поинтересовался Томас, когда они вернулись в прихожую.
– Если вы не против. Это было бы очень кстати, – сказала Амелия.
Они вышли на улицу и остановились. Служанка была вместе с ними. Леди Амелия заперла входную дверь.
– Быть может, завтра мы предпримем очередную попытку? Я хотела бы решить вопрос с окнами, поскольку для их изготовления понадобится определенное время. То же самое касается пола.
Сердце неистово забилось у Томаса в груди при мысли о том, что скоро он снова ее увидит, но он напомнил себе, что лучше подождать – несколько дней, проведенных врозь, пойдут на пользу им обоим.
– Боюсь, ближайшее время я буду занят другими делами. Уж лучше на следующей неделе.
Амелия кивнула, но не смогла скрыть свои чувства, когда направлялась в сопровождении герцога к ожидающему их экипажу.