– Отлично, – просто ответила она и натянуто улыбнулась. – На следующей неделе – так на следующей неделе.
Вернувшись домой, Томас снял перчатки, швырнул их на столик в прихожей и стал подниматься по лестнице в детскую.
– Привет, – поздоровался он, входя. Томас намеренно говорил негромко, но весело.
И его матушка, и няня повернули головы в его сторону и ответили улыбками на приветствие. Однако Джереми не сводил глаз с холста, стоявшего перед ним, и сосредоточенно делал круговые движения кистью.
– Он рисует экипаж, – пояснила герцогиня.
Томас ничего не ответил. Он опустился рядом с ребенком на корточки и стал внимательно разглядывать то, что должно было быть колесом. Вероятно, корпус экипажа мальчик дорисует позже.
– Он уже закончил утренние уроки?
Герцогиня переглянулась с няней, затем встала и жестом велела сыну следовать за ней. Они удалились на безопасное расстояние, и она негромко пояснила:
– Мисс Грейер попросила расчет.
Томас стиснул зубы:
– Почему?
– Она сказала, что с Джереми невозможно заниматься. – В глазах вдовствующей герцогини отразилось отчаянье. – Он не принимал участия ни в одном разговоре, которые пыталась завести мисс Грейер, надеясь разбудить его интерес. А спустя некоторое время начал что-то повторять, снова и снова. – На лбу у герцогини обозначилась морщинка. – Она назвала его маленьким идиотом.
Томас почувствовал, как кровь прилила к вискам. К счастью, мисс Грейер удалилась прежде, чем он узнал о том, что произошло. В противном случае она могла бы поплатиться жизнью за свою бестактность и жестокость.
Сжимая и разжимая кулаки, герцог напряженным голосом сказал:
– Благодарю, что поставила меня в известность. – Он взглянул на сидящего Джереми и вздохнул. – Больше никаких гувернанток.
– Но ребенка нужно учить и…
– Я сам этим займусь, матушка.
Герцогиня покачала головой, не вполне его понимая.
– Не знаю, где ты найдешь на это время. Джереми не такой, как остальные дети. Он требует гораздо больше внимания.
– Да, я прекрасно это понимаю, – резко ответил Ковентри. – И не забыл, что мне нужно посещать заседания в парламенте и присматривать за сестрицами Хантли. Но Джереми намного важнее. Ты не хуже меня это знаешь.
Его матушка кивнула:
– Может быть, в этом году тебе стоит реже посещать парламент?
– Это даст мне возможность проводить с Джереми больше времени по утрам. – Томас задумался над этой перспективой. – Хорошая идея, ведь до окончания сезона остался всего один месяц. Что же касается моего законопроекта…
– А тебе не кажется, что стоит подождать еще пару лет и посмотреть, как будут развиваться события?
Томас помрачнел:
– Я-то думал, что ты поддерживаешь меня в моих начинаниях.
– Я поддерживаю тебя в принципе, но не уверена, что продвижение этого законопроекта поможет Джереми.
– Ты полагаешь, что он не сможет управлять герцогством. – Эти слова прозвучали зло и уныло, выражая сокровенные чувства Томаса.
– Ковентри, ему всего пять лет. – От прикосновения матушки герцог поморщился. Она отдернула руку. – Мне кажется, еще слишком рано о чем-то говорить.
Чувствуя себя преданным и разбитым, оцепеневший Ковентри отвернулся и направился туда, где сидел Джереми.
– Вы можете идти, – сказал он няне и добавил с горечью, обращаясь к матушке: – И ты тоже.
– Томас…
Он опустил взгляд на рисунок.
– Прошу тебя.
Прошло мгновение. Дверь детской захлопнулась. Герцог облегченно вздохнул и ненадолго закрыл глаза, жалея о том, что обидел мать. В конце концов, она отстаивала интересы Джереми, согласен он с ее мнением или нет.
– Отличное колесо, – похвалил Томас. Мальчик не прекращал делать круговые движения. – Если нарисуешь еще одно, сверху можно будет разместить экипаж.
Когда и после этих слов ответа не последовало, герцог осторожно коснулся руки ребенка. Тот застыл, но даже глаз не поднял, когда Томас ткнул пальцем туда, где следовало нарисовать второе колесо. Последовала небольшая заминка – недолгое ожидание, – а затем Джереми вернул кисточку в прежнее положение и продолжил рисовать.
Томас вздохнул. Он понятия не имел о том, как учить этого ребенка, какие советы ему давать, как ему помочь. До него не всегда было так тяжело достучаться, но Томас предполагал, что происшествие с мисс Грейер слишком сильно подействовало на Джереми. Поэтому герцог решил не давить на него. Вместо этого он просто сидел рядом с мальчиком, пока в конце концов тот не перестал рисовать и не обратился к нему с негромким вопросом:
– А можно я расскажу историю?