В ответ Амелия лишь сердито посмотрела на Ковентри, и он вынужден был шагнуть ближе к ней.
– Отвечайте немедленно, леди Амелия!
– А иначе что?
Стиснув зубы, герцог наклонился к ней еще ближе.
– Я расскажу обо всем леди Эверли, – пригрозил он. – Быть может, это заставит вас быть осмотрительнее, раз уж вам совершенно наплевать на то, что я твержу о вашей безопасности.
Глаза Амелии округлились от страха.
– Прошу вас, не надо!
– Не надо? – Ковентри встал прямо перед ней. – В таком случае, возможно, вы ответите на мой вопрос и расскажете, о чем вы думали, когда оставались с мистером Лоуэллом наедине?
– Я вообще ни о чем не думала.
Амелия скрестила руки перед собой, и его взгляд инстинктивно устремился на идеальную округлость ее груди. Ковентри стал сжимать и разжимать пальцы, борясь с желанием прикоснуться к ней прямо сейчас – исследовать ее мягкие формы. Внутри у него все сжалось при мысли о такой вольности; он придумывал все новые и новые оправдания своему желанию. Но Амелия была здесь наедине с Лоуэллом, и ей, похоже, нисколько не претило внимание этого господина. Эта мысль действовала герцогу на нервы.
– И что же ему от вас понадобилось? – поинтересовался Томас, нисколько не сомневаясь в том, что желания Амелии и Лоуэлла совпали.
Герцог сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
– Мистер Лоуэлл сделал мне предложение руки и сердца. – Амелия произнесла это таким равнодушным тоном, как будто обсуждала погоду за окном или последние новости. – Я ответила ему отказом.
Облегчение накатило на герцога волной недвусмысленной радости. Гнев тут же испарился, и Томас немного расслабился, хотя все еще не понимал причин, побудивших ее отказать Лоуэллу.
– Почему?
– Потому что я его не люблю. – Простой и лаконичный ответ. – Знаю, ваша матушка и леди Эверли возлагают на мистера Лоуэлла определенные надежды, и, признаться откровенно, всего пару минут назад я тоже была настроена положительно, но вдруг поняла, что замужество – это нечто большее, чем стремление оправдать ожидания окружающих.
– Ясно.
– Неужели? – сказала Амелия таким тоном, как будто в чем-то его обвиняла.
– Вы хотите выйти замуж по любви и, поскольку еще не встретили человека, который вызвал бы у вас страстное чувство, будете продолжать ожидать своего принца.
– А вы будете продолжать распугивать моих кавалеров, да? – поинтересовалась Амелия. В ее голосе не было даже намека на то, что в ближайшее время она откажется от своей мечты.
Ковентри взял себя в руки.
– Разумеется, нет. Нелепо задавать подобные вопросы, ведь вам прекрасно известно, что я желаю удачно выдать вас замуж.
Амелия смотрела на него, тяжело дыша, так же, как он, когда только ворвался в комнату.
– Вы несносны!
– Я?
– Вы делаете все возможное, чтобы этому помешать! Выставляете мистера Бертона в невыгодном свете, а потом уверяете меня, будто он недостаточно хорош, хотя это совершенно не так. А теперь мистер Лоуэлл… Вы ведете себя с ним так, будто он совершил нечто ужасное, хотя единственное, в чем он провинился, – сделал самое удивительное предложение руки и сердца, на которое такая девушка, как я, не могла и надеяться.
– Он был само обаяние, верно? – Томас почувствовал, как внутри у него опять все закипает.
Амелия пронзила его взглядом.
– Да, он невероятно обаятелен.
– В таком случае вам следует хорошенько подумать и в конце концов принять его предложение. – Взбешенный ее словами, Томас подался вперед, нависая над ней.
– Может быть, я так и поступлю.
Амелия запрокинула голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Она тяжело дышала от досады, которая накатывала на нее волнами. Девушка походила на валькирию, которая собиралась решить его судьбу – пугающее воплощение силы и инстинкта самосохранения.
Быть может, это было его реакцией на то, что произошло ранее, – душу герцога пронзил страх, когда он решил, что потерял Амелию, отдав ее Лоуэллу. Или же виной всему ее дьявольская красота, которая затмевает все вокруг? Как бы то ни было, Ковентри поймал себя на том, что наклоняется к Амелии.
Он прилагал титанические усилия, чтобы сохранять дистанцию, которую требуют приличия, но все пошло прахом, когда их губы встретились. Это случилось за долю секунды, и у Амелии не было возможности сбежать. На мгновение герцог задумался об отступлении, но тут ее губы ответили на его поцелуй и девушка прижалась к нему всем телом. Амелия обхватила его руками за шею, и у нее вырвался еле слышный вздох – чувственная мольба не останавливаться. Почему, черт побери, он не поцеловал ее раньше?