– Да-а?
– Пока не могу сказать, кем именно, – я сама еще не до конца в этом уверена.
– Не отставайте, – сказала им леди Эверли, проходя мимо вместе с Тибсом и Бертоном. – Я вижу, там уже собирается толпа. Если мы не поспешим, то ничего не сможем толком увидеть, а ведь сегодня обещают зрелище, какого здесь еще не бывало.
Приближаясь к Каскаду, Томас, оглядывавшийся вокруг, умышленно замедлил шаг. Они с Амелией оказались сбоку толпы, а когда девушка хотела пробиться в середину вслед за леди Эверли, герцог удержал ее.
– Не нужно, – сказал он без обиняков.
Амелия вскинула голову и встретилась с Томасом взглядом, и он увидел, что она пытается скрыть охватившее ее отчаяние.
– Пусти меня, Томас. – Девушка обратилась к нему на «ты» и почти с мольбой, и он готов был броситься к ее ногам.
– Амелия…
– Перестань. – Она попыталась высвободить руку, но Томас не отпускал ее. – Ну пожалуйста! – с мольбой проговорила Амелия.
Герцог покачал головой и увлек ее назад, подальше от толпы, к рощице, где царила темнота.
– Вы выслушаете меня, черт возьми, и прямо сейчас!
– Вы отдаете себе отчет в своих действиях? – Амелия выглядела несчастной, смущенной и рассерженной – а этот человек, вызвавший у нее целую бурю противоречивых чувств, не позволял ей даже упрекнуть его.
– Я хочу, чтобы вы знали все до конца и могли принять решение с открытыми глазами, – отрезал Томас, ведя ее между деревьями, пока они не оказались в достаточном отдалении от толпы, где никто не мог бы их услышать.
Смутившись, Амелия посмотрела на Томаса и тихо спросила:
– Что все это значит?
Он глубоко вздохнул:
– Мы притягиваем друг друга и должны поговорить об этом. Кроме того, я должен поведать вам правду о Джереми.
– Не надо, прошу вас! – Она больше не хотела слышать ни единого слова, подозревая, что герцог станет рассказывать ей о своей прежней большой любви.
– Амелия…
– Да черт тебя побери, Томас! – Ей не хотелось опускаться до грубости, однако он довел ее ранимую душу до предела, за которым уже невозможно было сдерживаться. – Я знаю, что у тебя была любовница, которую ты обожал до потери сознания. Я знаю, что она умерла, когда родила Джереми, и это разбило тебе сердце. Еще я знаю, что никогда не буду значить для тебя столько же, сколько она, – так в чем тогда смысл этого разговора? Чего ты от меня хочешь?
Амелия замолчала, и это длилось целую вечность – тишина, нарушаемая лишь их дыханием, глубоким и неровным, словно они оба пробежали добрую милю. Когда Томас заговорил, его тихий голос то и дело прерывался от сильного волнения.
– Ты хоть немного понимаешь, какую боль причиняешь мне своими словами?
То, что он сказал, выбило Амелию из колеи. Было в нем что-то такое, отчего ее кожа начинала пылать, а все мысли были лишь о нежных ласках и безудержном наслаждении. Но все это, конечно, лишь фантазии. Перед ней стоял герцог Ковентри – человек, который совершенно ясно дал ей понять, что у него нет ни малейшего желания идти по пути, который виделся Амелии в ее грезах. И все же он шагнул к ней, и его рука неожиданно взяла ее за локоть; пальцы пробежали к плечу, вызывая у девушки сладкое замирание сердца, коснулись ключицы и остановились на затылке.
– Пожалуйста, не нужно! – взмолилась Амелия. Она умрет, если он будет продолжать в том же духе. Этого просто не может быть. Как же это мучительно… О боже… – Не надо, прошу тебя!
Его рука застыла на ее щеке.
– А если я скажу вам, что у меня не было никакой возлюбленной, нет призрака, с которым вам нужно было бы соперничать, нет давно погибшей любви – и воспоминаний о другой женщине, которая была для меня якобы важнее вас?
У Амелии замерло сердце. По крайней мере, так ей показалось. В эту минуту она готова была отдать все на свете, лишь бы увидеть лицо Ковентри и понять, правду ли он говорит.
– Объяснитесь.
Его рука бессильно упала, и наступило молчание. Амелия поборола нестерпимое желание добиться от него ответа на свой вопрос. Она держала себя в руках, не давая воли чувствам.
– Джереми мне не сын, Амелия. Он – сын моей сестры.
Ее губы приоткрылись, и она выдохнула:
– Что?
– Ее соблазнили. Когда она умерла во время родов, я дал клятву заботиться о Джереми как о собственном сыне.
– Ну да, внебрачный сын герцога – это совсем не то что внебрачный сын незамужней леди и… – Амелия моргнула. – А кто отец Джереми?
Повеяло холодком. Когда Томас заговорил снова, его голос звучал очень напряженно.
– Гнусный тип, который предал их обоих.
– Он джентльмен?
– Это молодой человек с титулом, но вряд ли его можно назвать джентльменом. – Ветерок зашелестел в кронах деревьев, и у Амелии по коже побежали мурашки, когда Томас добавил: – Это младший брат Филдинга.