– А для этого есть основания?
Томас твердо посмотрел в глаза матери.
– Конечно, нет. Я бы все равно женился на ней рано или поздно, и на то имеется множество причин. Ты же знаешь.
– Тогда прими мой совет: скажи ей об этом четко и ясно. – Мать поднялась и направилась к двери. – Я пойду отдыхать, но хочу, чтобы ты знал: мне кажется, что в конце концов все уладится. Особенно если ты дашь себе труд поразмыслить над тем, как глубоки и искренни твои чувства к этой девушке.
И каковы же его чувства? Этот вопрос не давал Томасу покоя еще долгое время после того, как герцогиня ушла к себе. Вне всякого сомнения, Амелия ему нравилась. Очень нравилась. Для начала это уже неплохо. Он получал огромное удовольствие, когда целовал ее. Оставаясь наедине друг с другом, они оба испытывали сильное возбуждение, в этом не было никаких сомнений. И еще Томаса глубоко тронуло то, как участливо Амелия отнеслась к Джереми, а ведь надо учитывать и то, что его рождение для всех покрыто мраком. Из нее получится отличная мать, и уж эту тайну она свято сохранит – это подсказывала герцогу интуиция. Но вот есть ли в его душе более глубокие чувства, привязанность, которая способна перевесить доводы разума? Такой уверенности у Томаса не было.
Когда Амелии нет рядом, ты все время только о ней и думаешь.
Ты тревожишься, как бы с ней чего-нибудь не случилось.
Ее мнение тебе небезразлично.
Означает ли это, что он ее любит? Покачав головой, Томас отправился спать, надеясь на то, что утро вечера мудренее.
Увы, его надежда не оправдалась. Если уж на то пошло, утро принесло ему новые вопросы и чувство неуверенности. Нет, он никогда не сомневался в том, что поступать надо по чести и справедливости. Вопрос стоял иначе: как повлияет столь поспешный брак на их с Амелией отношения? Не говоря уже о том, что было невозможно предсказать, как на все это отреагирует Хантли, когда вернется в Лондон. Черт, ну и натворил же он дел!
– Я не сомневаюсь, что вы серьезно обдумали сложившееся положение, – сказала леди Эверли, принимая герцога в гостиной Хантли-хауса.
– Разумеется, – ответил он, внимательно глядя ей в глаза. – Я твердо намерен исполнить свой долг.
– Как это романтично! – пробормотала леди Эверли и вздохнула, когда герцог ничего ей не ответил. – Боюсь, однако, что вам придется столкнуться с упрямством Амелии. Когда вчера мы желали друг другу спокойной ночи, она дала мне понять, что не хочет выходить замуж.
– Ей кажется, что ее заманили в ловушку. – Томас помолчал и завершил свою мысль: – Ей кажется, что она и меня завлекла в ловушку.
– Вы тоже так полагаете?
– Что вы, отнюдь нет. – Томас еще раз припомнил все, что произошло за последние двенадцать часов. – Все было задумано совершенно иначе. Я хотел лишь поговорить с леди Амелией.
– Наедине? В темноте? – Леди Эверли покачала головой. – Не говорите мне, что вы не догадывались о возможных последствиях. – Она посмотрела на герцога и решила быть откровенной. – И что все ограничилось беседой.
Томас отвел глаза, уловив в ее словах укор.
– Вы правы, конечно. Я и не спорю. Но пришло время исправить свои ошибки. С вашего позволения я хочу уехать с леди Амелией на пару часов.
– Сомневаюсь, что она на это согласится.
– Скажите ей, что я намерен посетить купленный ею дом, чтобы проверить, как подвигаются ремонтные работы.
Услышав об этом, Амелия согласится некоторое время терпеть его общество.
– Очень хорошо, – одобрила леди Эверли. – Но только с условием, что с вами поедет еще одна дама. Боюсь, что после всего случившегося я не вправе отпускать с вами Амелию без сопровождения.
Безропотно выслушав это вполне заслуженное замечание, Томас согласно кивнул и стал ждать, пока леди Эверли поговорит с Амелией.
Глава 21
Выйдя из экипажа на Хай-стрит, Амелия поблагодарила Томаса за помощь и стала подниматься по ступенькам крыльца. Сегодня девушке не хотелось, чтобы герцог оставался с ней наедине. Если уж на то пошло, у нее не было желания оставаться с ним в одном городе и даже стране. Однако Амелии не терпелось взглянуть, как продвигаются работы в купленном ею доме, и у нее не было выбора. Придется согласиться с тем, чтобы Ковентри ее сопровождал, хоть у нее в душе еще оставался осадок от вчерашних событий.
– Амелия… – Томас произнес это шепотом, но очень настойчиво.
Она предпочла сделать вид, будто не расслышала, – меньше всего ей хотелось затевать долгий спор о скандале и долге, о том, что им следует сделать, чтобы сохранить ее репутацию. Наверняка за этим последует предложение руки и сердца, а Амелии не хотелось его принимать, раз оно не продиктовано чувством.