Девушка поднялась на верхнюю ступеньку крыльца и осмотрелась.
– Только взгляните! Лестница и крыльцо почти закончены. Осталось навести глянец. Как вы думаете, Ковентри, может, здесь постелить ковровую дорожку? Или лучше оставить как есть?
– Вероятно, без дорожки ступеньки легче будет мыть. В любом случае не вижу в ней необходимости – это же школа, а не особняк. Но сейчас мне хотелось бы обсудить кое-что другое.
Амелия поспешила дальше – через вестибюль, по коридорам, в актовый зал. Пусть Томас следует за ней, если уж ему так хочется. Или же пусть остается на месте – девушка надеялась, что он поступит именно так. Но герцог предпочел идти следом за ней.
– Амелия! Будьте так любезны…
– Окна вот-вот будут готовы! – Она поспешила туда, где двое рабочих укладывали слой кирпичей. – Вижу, вы полностью убрали деревянную обшивку, что была здесь раньше, – с улыбкой обратилась она к строителям.
– Старая местами сгнила, а кое-где пострадала от огня, миледи, – ответил один из них, разглаживая мастерком только что положенный цемент. – Об этом не беспокойтесь: к тому моменту, когда привезут новые стекла, все будет как новенькое.
Амелия поблагодарила рабочих и торопливо проследовала дальше, не дав Ковентри возможности ее остановить.
– Будьте осторожнее, – бросила она ему. – Здесь в полу кое-где остались дыры.
В столовой, похоже, сгнившие и треснувшие половицы были уже сняты и убраны. В углу громоздился штабель новеньких досок, ожидавших, когда их уложат на законное место.
– Не будете ли вы столь любезны остановиться? – В голосе герцога послышалось раздражение. – Нам необходимо поговорить о событиях вчерашнего вечера, Амелия.
– Мне не хочется.
– Ну, я и сам это вижу, – проворчал герцог.
Амелия была уже у двери в столовую, надеясь ускользнуть от Ковентри по коридору и продолжить осмотр другой части здания. Но герцога явно утомила эта погоня, и он ухватил ее за запястье. Он притянул Амелию к себе, и она не смогла сдержать судорожный вздох. Томас обвил рукой ее талию, удерживая девушку и крепко прижимая ее к себе; его дыхание согрело ее шею.
– Пустите!
Бога ради, они же находятся в доме, где полно посторонних! В любую минуту на них может кто-нибудь наткнуться, сведя к нулю ее попытки избежать замужества.
– Вы ведете себя просто непозволительно!
– Вчера вечером было то же самое, – пробормотал герцог, и ее тело завибрировало от его тихого голоса, а чувства обострились до предела. – Тогда вы не возражали против того, что я был к вам так близко.
– Это совсем другое дело!
Боже правый, голос выдавал ее: Амелия задыхалась, и ей казалось… что она готова вот-вот растаять в его объятиях.
– И в чем же разница?
Она закрыла глаза, изо всех сил стараясь собраться с мыслями. Ковентри и не думал делать ей предложение, пока их не застали в двусмысленной ситуации. Он ни разу не заговорил с ней о любви или хотя бы о том, что она ему симпатична. Двигать им могло одно только желание, но на целую жизнь этого не хватит.
Ты можешь получить то, о чем мечтаешь уже так давно! Не отказывайся от этого!
Амелия собралась с духом и оторвалась от Томаса, повернувшись к нему лицом.
– Романтическая темнота вскружила мне голову, и я совершила ошибку. Она заключалась в поцелуях, которыми мы обменялись вчера вечером.
– Вы так считаете? – нахмурился герцог.
– Я в этом абсолютно уверена.
– И что бы я ни сказал, вас это не переубедит?
– Нет. – Амелия скрестила руки на груди.
Ковентри не сводил с нее глаз.
– Очень жаль, если так. – И, не пытаясь вести игру дальше, он повернулся и с решительным видом вышел из комнаты.
Настал ее черед догонять его.
– Что вы хотите этим сказать?
Герцог пожал плечами:
– Я полагал, что из вас получится замечательная мать для Джереми. Вы очень ему нравитесь.
Неужели он пал так низко, чтобы использовать невинное дитя как аргумент во время торга?.. А впрочем…
– Мне он тоже очень нравится, но я не могу позволить себе согласиться вступить в брак лишь на этом основании.
Они уже дошли до вестибюля, где их ожидала Хэтер.
– Так объясните же мне, что еще вам нужно! Скажите, и я немедленно позабочусь о том, чтобы это осуществить. – Лицо Ковентри выражало крайнюю степень отчаяния. – Господи Иисусе! – У него был такой вид, словно он собирался хорошенько встряхнуть Амелию. – Вы что, не понимаете, что от того, как мы поведем себя дальше, зависит репутация вашей семьи?
– Именно это и является главным препятствием.