Хэтер изумленно оглядывалась. На тротуаре была большая лужа крови. Слишком большая. Сердце Томаса больно сжалось от отчаяния.
– Если я сяду в экипаж, вы сможете передать ее мне?
– Конечно, ваша светлость. – Кучер взял Амелию поудобнее. – Нужен доктор, ваша светлость.
– Ее должен осмотреть Флориан. Ни о ком другом я и слышать не желаю.
Они взялись за дело, как и было договорено; Томас старался не обращать внимания на сильную головную боль. Его застали врасплох: человек, который выдавал себя за рабочего, внезапно ударил его чем-то тяжелым. Перед глазами у Томаса вспыхнули и закружились мириады звездочек. Он упал на колени, едва расслышав крик, который разрезал тишину. Только теперь он понял, что это кричала Амелия. Эти чертовы мерзавцы пырнули ее ножом, и если не удастся вовремя оказать ей помощь… Ему страшно было даже подумать о том, что может тогда произойти. Пока что герцог мог лишь крепко держать Амелию на коленях, зажимая одной рукой ее рану в боку.
– Она выздоровеет? – спросила Хэтер, сидевшая напротив Томаса. От волнения ее голос звучал еле слышно.
– Так будет лучше всего, – мрачно ответил он. – Иначе я во что бы то ни стало отыщу негодяев, поднявших на нее руку, и убью их.
Одного из нападавших Томас узнал: этот человек был в его доме вместе с Бартоломью. Некий мистер Смит.
В настоящую минуту герцогу хотелось увидеть, как этот тип и его сообщники страдают за то, что причинили Амелии боль и подвергли опасности ее жизнь, но Томас решил пока не озвучивать свои мечты о пытках, коим их следует подвергнуть, дабы не шокировать чувствительную Хэтер. Он крепко сжимал зубы, когда раскачивался экипаж, который ехал на максимальной скорости. Амелия стонала, положив голову ему на плечо. Томас прижал ее к себе, обвив одной рукой девичью талию, а другой по-прежнему пытаясь остановить струящуюся из бока кровь.
Экипаж резко остановился. Хэтер выглянула в окошко.
– Это не Хантли-хаус. Я даже не знаю, куда мы заехали.
– Какого черта?
Тут дверца открылась и появилось лицо кучера. Томас обратил на него свое раздражение:
– Куда, черт побери, нас занесло? Я же сказал тебе…
– Мы возле дома доктора Флориана. Я подумал, что лучше сразу же заехать к нему и взять его с собой или, по крайней мере, оставить ему записку, если его нет дома…
– Отлично. Раз так – действуйте, да поживее.
Дверца закрылась, и Томас откинулся на спинку сиденья. Кровь шумела у него в ушах, непролитые слезы жгли глаза. Пять лет ему удавалось избегать мук гнева и отчаяния, но сейчас они заполонили его душу, заставляя все внутри него сжиматься.
Такая же боль терзала Томаса, когда умирала его сестра – это было так мучительно, что он хотел скончаться вместе с ней. То же самое он испытывал теперь каждой клеточкой своего тела – он погибнет, если Амелия расстанется с жизнью.
Дверца экипажа снова открылась, и внутрь влетел саквояж. За ним последовал доктор Флориан собственной персоной.
– Дайте-ка мне ее осмотреть, – проговорил он и скорчился на полу перед Амелией.
Экипаж пришел в движение, но доктору это не помешало заниматься своим делом. Похоже, он привык так путешествовать, и Томас был сейчас ему горячо признателен. Доктор убрал его руку и осмотрел рану Амелии. Выражение лица у него было при этом непроницаемое.
– Когда это случилось? – Чисто деловой вопрос, по существу.
– Должно быть, прошло минут пятнадцать.
Томас не мог ответить точнее: он не стал задерживаться, чтобы взглянуть на свои карманные часы. Доктор кивнул.
– Разрез на ткани показывает, что лезвие было тонкое, но мне нужно будет раздеть леди Амелию, чтобы осмотреть рану более тщательно. Как бы то ни было, нож, похоже, не задел жизненно важных органов, и потому рана не представляет опасности для жизни. Вы правильно сделали, что зажали рану. Надеюсь, леди Амелия выздоровеет достаточно быстро.
Доктор Флориан не стал уточнять, что понимает под словами «достаточно быстро», но Томас предположил, что это займет не один день – ранение все-таки было весьма серьезным. И все же он был благодарен доктору, который его подбодрил, поскольку сам герцог до этой минуты склонен был воображать самые мрачные последствия. Флориан немного облегчил для него это бремя, но Томас до сих пор винил в происшедшем себя. Как и в случае с сестрой, он не проявил достаточной бдительности. Ему следовало бы предвидеть такое развитие событий и предотвратить его. Но он отвлекся, как и тогда, когда несчастье случилось с Мелани, и из-за этого Амелия пострадала.
Герцог был зол на себя так же, как и на тех, кто совершил покушение. Ему хотелось снова отправиться в «Черный лебедь», чтобы получить наказание, вполне им заслуженное. Пока же он низко склонился над Амелией и зашептал ей на ухо: