В этот момент в дверь библиотеки постучали, и дворецкий пропустил горничную. Миала внесла поднос с закусками и заварником с чашками. Поставив на стол, она оставила нас снова наедине. Корин присел в кресло рядом со мной и разлил чай, пока я продолжила чтение.
«…Это неприятное событие заставило задуматься меня о твоем будущем. Не скажу, что решение далось мне просто. Хорошенько все обдумав, я попросил герцога Тенебрея, сильного и хорошего проклятийника, создать для тебя некое подобие проклятия. Таким образом, был составлен договор на твою помолвку. Расторгнуть договор невозможно, без твоей воли. Никто не сможет вписать в него свое или другое имя, пока ты не влюбишься искренне и в того, кто тебя действительно достоин…»
На этом моменте мое сердце замерло. Это как? Слова «влюбишься искренне» меня заставили растеряться в непонимании. Из письма следовало, что я сама влюбилась в Тенебрея. Но сама я не была в этом так уверенна. Как же так получилось?
Бумага выпала из моих пальцев. И как отец так мог со мной поступить? Значит он действительно блокировал часть моих эмоций. Я не могла поверить, что это правда. Это было несколько жестоко. Сделать из меня наполовину лишенную эмоций куклу, в своих целях. А могло ли быть так, что отец хотел, чтоб я была послушной марионеткой, идеальной ученицей-артефактором, которого не волнует ничего, кроме цели? Ведь по сути так оно и было. Разве интересовали меня обычные девчачьи радости: куклы, балы, наряды, подруги, парни? У меня не было этого, меня это не интересовало, я всегда была увлечена только учебой. И даже отдых иногда считала тратой драгоценного времени, которое могло быть потрачено на чтение или изготовление новых артефакторских «игрушек».
Грудь сдавило болью.
Я даже не заметила, как Корин подскочил ко мне и схватил за плечи.
— Лея, — донеслось до меня сквозь пелену, — Лея, дыши. Давай! Вдох-выдох…
И такие простые действия мне никак не давались. Тенебрей встряхнул меня.
— Ну же, ты же не хочешь, чтобы я начал тебе делать искусственное дыхание? Соберись. Давай медленно и со мной: вдох-выдох!
Хоть сознание и туманилось, но искусственного дыхания я все же не хотела. Пришлось собрать все силы, чтоб сосредоточиться.
— Вдох…
Я с шумом втянула воздух и легкие обожгло. Еще сильней затуманилось сознание и стали мелькать черные пятна перед глазами.
— Выдох… Лея, у тебя же нет корсета? — задал мне вопрос сквозь шум в ушах Тенебрей. И я почувствовала, что его руки аккуратно ущупывают мою талию. Под платьем действительно не было корсета, его заменяла тугая шнуровка бюстье, но я же знала, что проблема не в ней. Поэтому постаралась ответить, что нет. Видимо Корин понял меня, так как руки убрал, но ненадолго. Подняв, посадил себе на колени и прижал, обнимая и поглаживая.
— Лея, только дыши, — уговаривал он меня. — О чем бы ты не прочитала, мы все преодолеем. Нет ничего непоправимого.
Слова доносились до меня, но важен был не их смысл, а интонация, именно она успокаивала. Я сосредоточилась на чередовании вдохов и выдохов и постепенно боль в груди отступила, сменившись тупой и ноющей. Туман постепенно исчез, и я наконец пришла в себя.
— Что тебя так расстроило? — спросил Корин. — Эта записка в книге?
Я поняла, что могу ответить и одновременно с этим, что сидеть у него на коленях неприлично. А вдруг случайно зайдут слуги? Что обо мне подумают? Мы и так находились в комнате вдвоем, это можно было расценивать как нарушение этикета и приличий, это все же не академия. Но в библиотеку слугам было запрещено входить категорически, как и в лабораторию и кабинет. Годами вбитое правило, нарушать не смели и теперь. Но тут же мысли о приличиях отступили, сейчас мне была необходима поддержка. Так было легче.
— Эту записку оставил для меня отец, — пояснила я. — В ней он объясняет, как появился договор о помолвке.
Корин задумался.
— Мне можно ее прочитать?
С одной стороны, мне не хотелось показывать письмо, но с другой стороны, договор касался и Корина. И было бы не честно, скрывать ее от него.
— Да, — решила я. — Но я ее еще не дочитала.
— Хочешь прочитаем вместе? — предложил некромант.
— Нет, — возразила я. — Мне нужно дочитать самой.
Корин подождал пока я успокоюсь и лишь потом подал мне письмо, но не отпустил из объятий. Я снова развернула бумагу, найдя то место, на котором остановилась.