Адепты поняли, что пора уходить, чтоб не попасть под раздачу. И поспешили по своим делам.
— Ты успокоился или еще «успокоительного» добавить?
— Успокоился, — снова прорычал вампир, потерев рукой у солнечного сплетения, где находился источник магии.
— Вот и хорошо. Иди в общежитие и подумай над своим поведением. И по пути не встреть еще кого-нибудь с кем хочешь «поговорить».
Тирел зло отряхнул одежду и пошел в сторону корпусов.
— Это что он из-за Кираны так разозлился? — спросила я Корина, который снова взял меня за руку и повел к берегу. Других причин для такого поведения вампира я не видела. Но ведь Тирел сам с ней не захотел продолжать встречаться. Так чего было устраивать драку с ее новым парнем?
— Он сейчас как «собака на сене», — усмехнулся некромант. — Сам не ест и другим не дает. Злиться на себя и на нее.
Тенебрей целенаправленно вел меня куда-то, заботливо помогая переступать через корни и канавы.
— Он ведь сам так решил, — заметила я. — Чего же теперь злиться?
— Потому и злиться, что решил сам и этому не рад.
Я удивленно посмотрела на Тенебрея. А он, заметив мой взгляд, улыбнулся мне.
— Смотри, как тебе?
Мы оказались на небольшой вытоптанной лужайке. Деревья здесь образовывали полянку, а вода не была заросшей камышом и осотом, формируя полукруглый затон у берега. Вода подмыла землистый берег и выточила невысокий уступ. Спуститься можно было сделав всего шаг. Дно не было заросшим водорослями и даже виднелся песок и мелкие камешки на дне.
— Годится, — одобрила я, и подошла к воде, чтоб попробовать ее температуру опустив руку и присев на корточки. Она была очень холодной всего около двух-четырех градусов. Дома у нас не было таких суровых зим, а при необходимости в воду приходилось добавлять лед, и она все равно оставалась теплей, чем сейчас вода озера. Да, риск простудиться был весьма высоким. Но с другой стороны, чем трудней и сложнее условия, тем и артефакт вбирает больше силы. Возможно мне удастся все завершить быстрей, чем я предполагаю.
— Сколько тебе понадобиться времени, Лея? — спросил меня Тенебрей.
— Минут десять, если все пойдет хорошо. Точно сказать не могу, каждый раз все индивидуально.
Я встала и подошла обратно к некроманту. Сейчас луна была полностью темной и только с одной стороны контур имел небольшую полоску. Да, через два дня новолуние засветит ее более уверенно.
Тенебрей шагнул ко мне и обнял сзади за талию прижимая к себе.
— Это долго, Лея, — недовольно проворчал он. — Я могу образовать водный барьер на границе озера и камыша. Но вода — стихия своевольная.
— Корин, я знаю, что меня ожидает, — ответила ему. — И лучше вам не вмешиваться. Артефакты тем и особенны, что камни и металлы принимают и запоминают магию самого артефактора и стихии. Чем сильней эмоции, тем уникальней и совершенней артефакт. Ведь у некромантов тоже есть ритуалы, где нужны страдания для того, чтоб совершить задуманное колдовство. Но вы используете эмоции жертв, продлевая их муки, а вот у нас не так.
Тенебрей молчал, и я задрав голову посмотрела в его фиолетовые глаза. Опустив взгляд он мне улыбнулся и обнял сильней, притягивая еще ближе и прижимаясь щекой к волосам.
— Так бы и стоял весь вечер, — пробормотал он мне у уха.
Мне тоже было хорошо сейчас. Корин согревал не только теплом своего тела, но и той нежностью, что исходила от него в этот момент. А я таяла и нежилась от этого.
— Я решил не брать Тирела, — вдруг признался он мне. — Думаю, тебе будет спокойней и он не сделает ничего более из того, что не могу сделать я.
Я снова задрав голову посмотрела на Корина, не веря в то, что он сейчас сказал. Его лицо оказалось так близко, что я замерла. Дыхание губ коснулось моей щеки и так захотелось поцелуя, что я почти ощутила его на своих губах. Но некромант замер и не двигался. Не дождавшись того, что казалось вот-вот должно было случиться само собой, я посмотрела в фиолетовые глаза, мерцавшие в темноте, в которых угадывались коварные смешинки.
— Я обещал, Лея, — тягуче пошептал он мне прямо в губы, еще сильней соблазняя, — не целовать… Только если ты сама не захочешь.
А я уже и забыла об этом и сейчас сильно сожалела о своем упрямстве. Попросить сейчас — означало признать свою неправоту, и он снова одержит надо мной маленькую победу. Но и сопротивляться его магнетизму было почти невыносимо. Однако я все же нашла в себе силы проявить твёрдость своих взглядов.
— Нет, — заявила я, все же надеясь, что поступится он, а не я.
Тихий смех в губы был мне ответом, и поцелуй я все же получила, но в висок.