— Не хотел расстраивать, — пробормотал он.
— И все равно расстроил. Ты так и будешь все решать, ставя меня перед фактом?
Корин повернулся ко мне корпусом и наклонил голову на бок.
— Лея, как тебе моя тетя? — услышала я вопрос.
Повернув голову, я посмотрела на своего жениха, не понимая зачем он спрашивает, если сам это все затеял.
— Замечательная леди, — ответила я дежурной фразой.
Мы проплывали мимо площади с каким-то величественным храмом, разбитыми аллеями и монументом.
— Ты сегодня какая-то другая, будто зажатая. Это же из-за тетушки?
Отвечать я не стала, но с причиной Тенебрей угадал. Почему-то леди Миарани вызывала во мне страх.
— Это площадь всех богов, — не стал дальше развивать тему Тенебрей, переключая мое внимание на пейзаж за окном. — Здесь находиться главный храм и несколько других, поменьше.
— Как много я не знаю о городе, — заметила я. — Сейчас жалею.
Повисло молчание. Видимо до моего жениха все же дошел смысл замечания.
— Лея… — я скорее почувствовала, что Корин стоит у меня за спиной. — Не злись. Я и тетя так поступаем ради тебя.
— Не надо решать за меня.
Я развернулась, смотря некроманту прямо в глаза. Встретившись с фиолетовыми глазами, потемневшими и серьезными, я ожидала, что же будет дальше.
— Нужно было что-то делать быстро. И я действительно так решил сам. Но я лишь хотел защитить тебя, Лея.
Его рука поднялась и заправила мне локон за ухо, нежно очертив овал лица. И я не выдержала, опустив глаза.
— Цимерийское кладбище опасно? — решилась спросить я, снова поднимая взгляд.
— Ты слышала разговор ночью? — удивился Тенебрей.
Я закусила губу.
— Не все, только некоторые моменты, — призналась ему.
Корин сделал маленький шаг вперед обняв и прислонившись лбом к моему лбу.
— Значит ты можешь сопротивляться моей магии, — сделал он вывод. — Да, старое Цимерийское кладбище считается опасным. Но не для всех, — Корин улыбнулся. — Будешь переживать?
Близость волновала, а дыхание, касавшееся моего лица, пробуждало скрытые желания. И больше всего я сейчас хотела получить поцелуй. Да, я злилась. Была огорчена. Но я понимала, что это забота. Такая, какую может проявить Тенебрей.
— В следующий раз, пожалуйста, говори сразу все как есть, — попросила я. — Да, буду переживать.
Ладонь легла на мой подбородок, приподнимая лицо. И я ощутила легкий поцелуй в висок. Мне было этого мало и я негодующе посмотрела на некроманта.
— Это извинения?
Корин усмехнулся выпрямляясь.
— А это сойдет за извинения? — спросил он, иронизируя и включаясь в мою игру.
— Нет, — категорично заявила ему. — Таких извинений недостаточно.
— Лея, ты же сама мне запретила тебя целовать.
— Ты тоже иногда делаешь ошибки и бываешь не прав, — заметила я.
Тенебрей обнял меня притягивая к себе, так что моя голова легла ему на грудь. И я почувствовала, как его торс трясется от тихого смеха.
— Непостоянство, имя тебе — женщина! — пробормотал он, почти процитировав слова лорда Сенье, прозвучавшие не так давно и продолжая смеяться. — Если бы ты знала, от чего я тебя спасаю, то поняла, что и тут я прав. Но я не хочу, чтоб ты знала. Ты лучше и искреннее всех аристократок вместе взятых. Я не хочу, чтоб ты касалась той грязи, в которую они пытаются втянуть любую, которую посчитают не своего круга. И не хочу, чтоб ты опускалась до их уровня, пытаясь противостоять слухам. Лошадь не может доказать, другим лошадям, что она гнедая[2], так как они не различают цветов.
Приподняв рукой мой подбородок и продолжая обнимать, Корин наконец-то поцеловал меня.
Время остановилось в тот же миг. А я растаяла от нежности и ласки. Я сама обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтоб быть ближе, чтоб ощутить всю ту гамму чувств, что дарил мне этот поцелуй. Я уже начала думать, что ощущения, которые у меня пробуждались, были мною преувеличены. Что не все так остро и сладко, как я помнила. Но это было не так. Все было еще волнительнее, чем я помнила: слаще, желанней. Останавливаться не хотелось. Легкий вкус вина на губах, легкие покалывания щетины, нежные касания… Мне нравилось все.
Поцелуй оборвался от того, что наш катер остановился. Посмотрев в окно, я увидела, что мы причалили к другому пирсу.
— Идем, сядем. Сейчас придут репортеры, — сказал мне с сожалением Тенебрей.
Он проводил меня обратно к дивану и подал бокал, усевшись рядом и взяв за руку. А через несколько минут, мы услышали голоса с верхней палубы и шаги по лестнице. К нам спустилась маркиза в сопровождении молодого и лощенного эльфа, одетого кричаще и модно, и пожилого, грузного гнома. Эльф был весьма разговорчив, рассыпался в комплиментах и приветствиях. Он сразу же оценил обстановку, цепко прошелся по нам взглядом, задержавшись на фасоне моего платья, пожал руку Тенебрею и поцеловал мне. Гном вел себя более отрешенно и сдержанно. Он не спеша поздоровался, поклонился, сам принес себе кресло и подвинул его к столу напротив нас, удобно расположился и разместив на коленях большой альбом, принялся рисовать карандашом.