— Лея, я надеюсь ты понимаешь, что я все говорил, для того, чтобы пробудить в тебе эмоции… Я специально играл на твоих страхах. Прости. Это все неправда. Я вынужден был так действовать.
Я кивнула. Но легче от этого не было.
— Лорд Сенье предполагал такое развитие событий?
— Да. В твоем случае, все должно было быть именно так.
— В моем? — спросила я, поднимая взгляд и встречаясь с его темными глазами. Зрачок стал снова округлым, но оставался темным.
— У каждого все индивидуально… Так как страхи и эмоции у всех различны, обычно опираются на любовь, страх расставания, или потери близкого существа. Для тебя… это не подходит. Твоего отца нет, а дядя далеко, единственная и настоящая твоя страсть сейчас — артефакторика. Пришлось использовать эту твою слабость. Ну, и страх потерять собственную свободу и перед близостью. Это низко, но оказалось действенно.
А мне вдруг стало перед ним стыдно. Я ведь четко понимала, что он меня любит и оберегает. Сегодня я это ощутила в полной мере: он не пошел дальше, а остановился, щадя мои чувства. Теперь до меня дошел смысл сказанного ректором в кабинете: «…со своей стороны, я готов подтвердить даже перед королем, что это был крайний метод…». А Тенебрей, когда объяснял мне сказал: «…ее точно разрушит страсть, одна из самых сильных и ярких эмоций…». Он мог бы и не тянуть время, а сразу перейти к тому, на что намекал ректор. Но он выбрал другой путь и добился все же своего.
— Спасибо, — решила я поблагодарить его за это.
И снова его лицо зарылось в мои волосы.
— Это было трудно, — признался он. — Моя темная сторона настойчиво желает тебя. Тьма реагирует на тебя, становясь спокойнее и послушнее, ею легче управлять. Вспышки случаются, но уже гораздо реже.
Я подняла на него глаза. Такое признание немного пугало.
— А что на это говорит лорд Сенье?
— Он не знает, почему так происходит, но рад, что риск разрушения академии от моего присутствия снизился. У меня потому и есть разрешение перемещаться в любое время. Ощущая приближение очередного приступа, я уходил и выплескивал силу на окраине.
Я наконец согрелась допив какао. Разговор немного снял напряжение, я была благодарна за объяснения. Стало гораздо легче и я уже не сгорала от стыда.
— Мне нужно одеться.
Глаза некроманта снова затопила тьма.
— Конечно, — глухо пробормотал он. — Я заберу китель?
Кивнув, я подождала, пока он выйдет из моей комнаты и пошла надевать платье.
Когда вернулась в гостиную, Тенебрея не было. Появился он через несколько минут с влажными волосами и полностью одетый.
— Идем обедать?
— Неудобно-то теперь как перед всеми будет. Я еще не отошла от… всего, — вздохнула я.
Тенебрей хохотнул.
— Спрячемся на кухне?
Я посмотрела на некроманта. Смешинки в фиолетовых глазах и озорное выражение лица, были такими веселыми и простыми, что я улыбнулась в ответ.
— Спрячемся, — согласилась я.
Гоблины нас встретили приветливо. Но в кухне стояла суматоха и работящий народец, спешно делая свою работу, оставили нас фактически самих за отдельным столом. Повариха Гекла сегодня отсутствовала, а лаэрд Грнос поторапливал и помогал двум другим поварам, контролируя их работу.
— Что означает твоя татуировка? — задала я вопрос, пользуясь неофициальной обстановкой во время еды.
Тенебрей чуть не подавился, от моего вопроса. И его глаза сверкнули, а на лице засияла коварная улыбка.
— Обратила внимание? — поддел он.
— Необычная и похожа на печать, — поделилась я своим мнением.
— Да, это печать, — подтвердил некромант мои предположения. — Сделана после третьего выплеска силы. Накладывает некоторые ограничения и предупреждает о новом приступе. Сделал один талантливый маг. Редко кто умеет использовать демонические руны так же искусно. Но мне повезло вдвойне, она имеет свои особенности.
— А на руке?
— Эта сделана, еще когда я в первый раз учился в академии. Мы с Инголиром сделали одинаковые, когда он учился на последнем курсе, а я на третьем.
— Вы так близко дружили?
— И сейчас дружим, только видимся реже.
Не скажу, что это вызвало у меня приятные чувства. Истед все же вызывал неприятные воспоминания.
— Тебе не понравился Инголир? Что он тогда тебе сказал?
Признаваться почему-то не хотелось.
— Можно, я не буду отвечать? — попросила я. — Герцог ошибся, отсюда и неприятное знакомство.
Глаза Корина снова потемнели.
— Но впечатление у тебя уже сложилось, — снова проявил проницательность Тенебрей.