Лорд Сенье не ответил, насупив брови. А дядя, подойдя к Тенебрею, с размаху хлопнул его по плечу, от чего Корин пошатнулся.
— А ты не плох, малец, нужно признать. И понятливый такой! Пару лет подучиться бы… и вполне сносный Темный выйдет. Силу освоишь вполне, если не загнешься раньше, контроль — ни к демонам… В себя прийти все не можешь.
Тенебрей, у которого глаза так и оставались полностью темными, как и ногти на руках, скривил губы и сжал кулаки, на обращение «малец». Тьма продолжала расплываться от него.
— Да не расстраивайся ты так, — махнул рукой родственник. — Вон Сенье до сих пор боится полностью силу освобождать. И ничего — не переживает!
Нагловатая ухмылочка дяди, говорила, что он откровенно издевается над всеми, но в то же время глаза оставались весьма серьезными.
— Ладно, я завтра буду, ждите в гости. Нужно кое-кого поучить тому, что связываться с высшей аристократией — чревато неприятностями.
Дядя снова исчез. Лорд Сенье осмотрел нас, тяжело вздохнув:
— Идите в свою гостиную и, до завтра, никто чтоб никуда не выходил! Особенно вы, адептка Харель, — бросил он нам. — Мне теперь это все разгребать неделю точно придётся и разбираться с родственниками девушки. А вы, Тенебрей, восстанавливайтесь и, если необходимо, приходите ко мне. Я не могу сейчас оценить вашего состояния, но оно меня несколько беспокоит…
Я молча развернувшись побрела обратно. У лестницы мы встретилась с командой Тарина, как раз выходящими из перехода галереи. Они удивленно смотрели на нас.
— Лея, что случилось? — задал мне вопрос Аранэль подходя ближе и взволнованно рассматривая меня.
— Не важно, Аранэль, — отмахнулась я, забегая по лестнице вверх.
Отправившись сразу в свою комнату, переоделась ко сну, и снова долго сидела перед зеркалом, расчесывая волосы. Мне было ужасно от всего того, что произошло. Нужно было поблагодарить ребят, за то, что так отважно стали на мою защиту. Но что если бы они пострадали? Хорошо, что все закончилось так. Ужасно жаль было погибшую девушку.
Из курса некромантии я знала, что сопротивляться вселению лича можно. Все, что он мог делать без согласия мага, это только пить магию. Но если она подверглась проклятию, тогда ее «хозяин» просто приказал ей пустить в свое тело лича. Если девушка была случайной жертвой, значит изначально эта роль предполагалась для меня. Лич внутри меня выведал бы и доложил своему хозяину все мои знания и тайны.
Я была раздавлена всем этим. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала: темные круги под глазами, уставшее лицо, тусклые глаза с воспаленными белками. Это не я. Я никогда такой не была. Нет радости, нет счастья, только вселенская усталость, желание рыдать и жалеть себя сидя в одиночестве.
Когда я вышла из уборной, меня в комнате ждал Тенебрей. Прислонившись к столу и опираясь руками на него сзади, он все еще оставался с темными глазами и потемневшей кожей. Его лицо выражало огромную усталость и тревогу.
Я замерла, не зная, как сейчас поступить. С одной стороны, мне не хотелось никого видеть, а с другой, мне стало его жаль. В последние дни ему пришлось тоже многое пережить, не зря он все еще не может вернуть свою истинную сущность. Мой дядя раньше также долго восстанавливался, что занимало от нескольких дней до недель, во время которых он отлеживался и отдыхал. И я помнила, как ему было при этом плохо и больно.
Я не могла его выгнать, это было бы неблагодарно.
— Знаешь, Лея, — проговорил он, глядя мне в глаза, — хорошо, что ты привыкшая к Темным, и я не пугаю тебя своим видом.
— Тебе следует отдохнуть, Корин, — посоветовала я. — Возможно стоит выпить восстанавливающее зелье и лечь спать?
Тенебрей грустно усмехнулся:
— Не получается, — признался он. — И не хочу оставаться один, а у Сенье и так дел по горло. Можно я посижу с тобой?
Корин был одет в широкую сорочку на выпуск и домашние штаны. Вполне прилично, но сильно по-домашнему. Волосы его оставались наполовину влажными после душа.
— Оставайся, — разрешила я, подумав, что оставаться в таком состоянии одному действительно не стоит. — А почему с ребятами не остался?
— Замучают расспросами и переживаниями, а я не хочу сейчас никому отвечать. Сочувствие иногда может быть неприятным.
И это было понятно мне, по той же причине я тоже не осталась в гостиной.