Тепло улыбнувшись своим воспоминаниям, я присел немного отдохнуть и поесть. Съев все свои припасы, дальше побрел уже на своих двоих. Меня шатало от усталости, но я продолжал идти, стараясь уйти от места, где меня содержали, как можно дальше. Четвереньки — это не тот способ передвижения, используя который можно ускакать далеко, да еще и по горам.
Сколько я так шел, не помню, но в какой-то момент нога сорвалась с камня, и я, не удержавшись, покатился по склону.
Пришел в себя от боли и холода. Осторожно приоткрыв глаза, увидел вокруг камни. Оглядевшись, с удивлением понял, что лежу на дне ущелья. Постепенно вспомнил, по какой причине я оказался здесь, попытался подняться и потерял сознание от боли. Придя в себя, постарался не делать резких движений, а внимательно прислушался к ощущениям. Похоже, переломов нет, но все тело изранено. Ужасно болела голова, видимо, неслабое сотрясение получил. От усилий снова потерял сознание.
В следующий раз пришел в себя оттого, что кто-то провел чем-то шершавым по ранам. Даже удивился, это что же за садюга возле меня объявился? Открыв один глаз, заметил что-то белое перед носом, и шершавым провели уже по щеке. Распахнув глаза вовсю, я увидел перед собой кошачью морду. Морда тихонько фыркнула.
С чувством огромного облегчения я снова впал в бессознательность.
Очнувшись, осмотрелся: один котяра привалился ко мне боком и своим языком, как напильником, водил по ране на руке. С трудом растянув в улыбке опухшие губы, я попытался сказать, что рад их видеть, но из горла вырвалось лишь слабое хрипение. Во рту было сухо, и очень хотелось пить, но сил дойти до журчащего где-то неподалеку ручья не было.
Услышав шум, я повернул голову и увидел странную картину: в мою сторону на четвереньках пятился задом какой-то мужик. При этом он что-то бормотал и регулярно растягивался во весь рост, уперев нос в землю. В такие моменты раздавался негромкий рык, и мужик снова вскакивал на четвереньки. Понаблюдав за странным явлением, я догадался, что это кто-то из котят загоняет ко мне на помощь мужика.
Хм… Интересно, и как долго его таким макаром гонят? Представив эту картину, я, несмотря на боль в теле, рассмеялся. М-да… звуки напоминали сиплое карканье.
Услышав странные звуки позади себя, мужик резко подпрыгнул на четвереньках и развернулся ко мне. Он был явно на грани обморока, и неудивительно: при хорошей фантазии можно было предположить, что здесь — место обеда котов, и одна закуска уже лежит на блюде, слегка надкушенная, вся в крови и в лохмотьях. В это время рыкнул загонявший его кот, мужик снова прыгнул с разворотом и, не вынеся такого набора впечатлений, рухнул в обморок.
Очнулся я от боли в руке и почувствовал, что на меня льют воду. Открыв глаза, заметил перед собой мужской профиль. Когда же он увидел, что я пришел в себя, резко плюхнулся на пузо, уткнулся носом в землю, что-то при этом бормоча и касаясь кончиками пальцев моих ног. Я не сразу понял, чего это с ним и что он говорит, однако, прислушавшись к его лопотанию, с трудом разобрал, что он принял меня за могущественную шаманку, которой служат духи гор. Хм… Это неплохая мысль, глядишь, не рискнет вредить.
Напоив меня отваром из трав, он продолжил обмывать мои раны этим же отваром, рассказывая в это время о себе. Мужик оказался то ли охотником, то ли крестьянином из ближайшей деревушки. Звали его совсем уж на китайский манер, Фао, и был он из кочевников, но, женившись на девушке из этой деревни, сейчас вел почти оседлый образ жизни. Котенок Мяв поймал его недалеко от этого места, куда он пришел за какими-то травами. Говорил он с акцентом, но достаточно понятно.
Помыв и напоив, Фао перетащил меня на небольшой стожок травы, собранной на ближайших склонах, и, укрыв курткой, отправился собирать хворост. Дня три или четыре он ухаживал за мной: кормил мясным бульоном из какой-то зверушки, которую притащил один из котят, поил отваром из трав и им же промывал раны. Все это он проделывал раз десять или пятнадцать в день, благодаря чему к четвертому дню я, морщась от боли в заживающих ранах, уже смог ходить.
Еще через день Фао заявил, что надо идти к людям, а то продукты на исходе, да и лекарственных трав у него с собой было немного, а все, что в округе росло, он уже обобрал. К тому же для моего правильного лечения необходим шаман или знахарь. Тащить меня в том состоянии, в каком он меня нашел, в одиночку и через горы он не мог. Теперь же, когда я передвигаюсь самостоятельно, следует идти к людям.