- Вы... же к Катарине сейчас?
- А что?
- Можно мне с вами. Я... поняла все ваши предупреждения, Ваша Светлость, и не собираюсь вредить Рине. Мне кажется, ей бы хотелось, чтобы я тоже поднялась. Вы ведь будете в комнате, так что я все равно буду под вашим присмотром.
Герцог сощурил взгляд (господи, что же он так часто щурится, морщины появятся!) и поджал губы, но все же кивнул.
- Хорошо. Только лучше вам переодеться сначала.
Переодеться?! Опять! Вот уж эти богачи... Подумаешь, листики к платью прилипли, а они уже сменить наряд торопятся!
**************
Я переоделась, как просил Ротерфорд, после чего мы какое-то время провели в комнате Катарины. Нужно было успокоить девочку и убедить, что ничего страшного не произошло, что кучер потерял управление, и слова Делакруа о нападениях - всего лишь глупые догадки. Я искренне умилялась, наблюдая за тем, как бережно Николас обращается с малышкой. Он - образцовый отец, что наверняка большая редкость для мужчин его положения. Даже если сравнить с его женой - они как небо и земля, воздух и вода, огонь и лед. Непонятно, как вообще они смогли пожениться? Как такой пылкий, здравомыслящий и умеющий любить человек смог обратить внимание и воспылать страстью к Мариэлле? Да уж. На этот вопрос я точно не получу ответа.
- Может, вы сегодня сможете уложить меня спать, мам... то есть, Ваша Светлость? - схватила меня за руку Катарина, когда по настоянию герцога мы собрались уходить из комнаты, чтобы девочка смогла отдохнуть после потрясения.
- Нет. Это не обсуждается, - строго ответил Ротерфорд вместо меня и предупреждающе посмотрел в глаза, будто я с ним спорить собиралась. Да какой смысл?
Рина печально вздохнула и обратно побежала на кровать, обняла Пигги, развалившегося на покрывале, и недовольно надула губки.
- Не стоит быть такой невоспитанной, маленькая леди, - пожурила Рину, миссис Флоппер. - Слушайтесь отца. У ваших родителей, скорее всего, есть важные дела, поэтому Ее Светлость не сможет вас уложить.
Судя по виду Рины, ей было крайне безразлично, у кого какие дела. Она просто хотела побыть рядом с женщиной, которую только сегодня решилась назвать мамой. И со стороны герцога, на мой взгляд, было жестоко игнорировать это. Но и винить мужчину я не могла. Ему ведь казалось, что он защищает хрупкие чувства малышки от более сильного удара. Интересно, если бы Ротерфорд узнал, что я не Мариэлла и получил бы соответствующие доказательства, подпустил бы он меня вообще к дочери? Пока не знаю, но хотела бы узнать.
После того, как мы вышли, Николас сослался на срочные дела и не повременил еще раз напомнить мне о том, что покидать дом он мне запретил, и общаться с Риной не в его присутствии тоже. Мне ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в свою комнату, где я занималась поиском хоть каких-то подсказок относительно моего попадания в тело герцогини. Просматривала книги и записки Мариэллы, рыскала в ящиках, которые мне удалось открыть, пыталась найти ключи от остальных, но так толком ничего и не обнаружила. Можно было заняться исследованием особняка, но я вдруг почувствовала дикую усталость от всех впечатлений, навалившихся на меня за день, поэтому решила прилечь на кровать и позволить себе короткий сон. Ох, как бы меня за это загоняли, будь я сейчас в пабе! А в этом есть своя прелесть. Теперь мне можно было делать то, чего я никогда не смогла бы сделать раньше.
Пить лекраство, что дал мне Антон Делакруа, я не стала. Да и зачем, ведь голова у меня не болела. Но кроме этого, я не доверяла мужчине, поэтому просто положила склянку на стол.
Проснулась, на удивление, не через час и даже не через два, а уже под ночь. На улице стемнело, а в животе громко урчало. Я только сейчас вспомнила, что за весь день ни крошки во рту не держала. Встав с постели и поправив жутко неудобное платье, которое выбрала, когда в третий раз переодевалась, подошла к окну, потому что услышала ржание лошади. В темноте сложно было что-либо разглядеть, но как мне показалось, я увидела крупную фигуру Ротерфорда, направлявшегося к лошади. Все-таки решил уехать? Вот он мой шанс, выбраться из дома. Только вот толку от этого шанса, если такая темень за окном, и я понятия не имею, куда идти, далеко ли отсюда мои трущобы, и где взять коня с повозкой?... Хмм... Ну, в самом деле! Невезение за невезением! Надеюсь завтра, Ротерфорд покинет дом пораньше. А сегодня я могу лишь побаловать себя ужином и побродить по особняку, в поисках ответов.
Правда, у богачей, насколько мне известно, все по расписанию. И завтрак, и обед, и ужин... Очевидно, я все пропустила, потому что, открыв дверь, обнаружила в коридоре такую же темень, как и на улице, лишь где-то вдалеке горел настенный светильник, поэтому вернувшись в спальню, я взяла с тумбы подсвечник со свечей, и направилась на свет, зажгла свечу от горевшей масляной лампы, и спустилась вниз по лестнице, в надежде сначала отыскать кухню, чтобы поесть. Какая-то еда тут должна была остаться. Не может же быть такого, чтобы всю еду исключительно по расписанию съедали. В трущобах я привыкла есть нечасто, но плотно. У нас еда была простая, и мы радовались всему, что ставилось на стол и пахло не помоями. Но были семьи, для которых и помои в радость.