Герцогиня оклеила свою квартиру обоями цвета слоновой кости, но уже через год их содрала – оттенок оказался какой-то серый, линялый, качество плохое, марко и скучно. Покупать изысканный фарфор ей тоже не пришлось. Почти все деньги уходили на сына-подростка. Впервые в жизни Валерия Ивановна нашла дополнительную работу и стала носить домой папки с финансовыми отчетами. Время от времени у нее появлялись какие-то мужчины. Надолго и всерьез не задержался ни один. Потом Лешка вырос и неожиданно женился на женщине с ребенком, чуть-чуть моложе своей матери. Валерия Ивановна плакала, прятала его паспорт, обещала «напиться таблеток», однако все оказалось напрасно. Свадьба обошлась без герцогининого благословения. Лешка забегал к матери только по праздникам и никогда не звал к себе, да она бы все равно с негодованием отказалась... Диана де Мофриньез превратилась в мамашу Горио.
Герцогиня постарела в считанные месяцы. Она не располнела, но как-то раздалась в плечах и бедрах и утратила свое изящество. Перестала со вкусом одеваться, начала носить куртки-дутыши и огромные бесформенные вязаные береты. После «несчастья», как Валерия Ивановна называла Лешкину женитьбу, она немного сблизилась с Анькой и стала соглашаться изредка посидеть с внучкой Танечкой. Главной ее любовью после Жоржа стал бульдог Бобби. Она всюду брала его с собой, даже к дочери, забывая или не думая о внучкиной аллергии: «Мальчик не любит оставаться дома один!»
Столкнулась я с Герцогиней под Новый год, случайно. Праздновать мы собирались вместе с Анькой и ее мужем, и я заехала условиться, кто из нас что покупает и готовит. Список был составлен, салаты распределены, я уже одевалась в прихожей, как вдруг появилась Валерия Ивановна с Бобби.
– Мариночка! Я так рада тебя видеть! Ты совсем, совсем не меняешься! – зачастила она (интересно, о чем люди думают, когда говорят взрослой женщине, которую в последний раз видели нескладным подростком, что она совсем не изменилась?..) – Что, уже уходишь? А я хотела с тобой поговорить!
Поговорить! Как я желала и боялась этого пятнадцать лет назад. Если бы передо мной по-прежнему была Герцогиня нашего двора, я даже забыла бы, что через час встречаюсь с мужем у кинотеатра «Иллюзион». Но эта шумная немолодая женщина не имела ничего общего с той. Мне – чего скрывать – было уже неинтересно, что она скажет.
– Я бы с радостью, Валерия Ивановна, но лучше в другой раз. Меня Женька ждет.
– Тогда я провожу тебя до автобуса. Анна! Сними с Бобочки пальто и постели ему коврик возле батареи.
– Нет уж, забери его, пожалуйста, с собой! Я с Таней прогуляюсь, она сегодня еще не была на улице.
Анька побежала одевать дочь, а мы с Валерией Ивановной и пыхтящим бульдогом вышли на площадку.
– Ты ходишь в сауну? Нет? Напрасно! Очень, очень оздоравливает. Посмотри, какой у меня цвет лица! Ну конечно, общественную не советую, дорого, да и мало ли чего там можно подцепить… Там ведь по ночам эти, «новые», – она растопырила пальцы на обеих руках, – с проститутками, сама понимаешь…. Я приезжаю раз в неделю к Леночке. – Я с трудом вспомнила, что Леночка – это вдова ее брата, с которой Герцогиня сохранила хорошие отношения, может, с дальним прицелом, а может и просто из симпатии и родства душ. – У них в коттедже и бассейн, и тренажерный зал. А воздух какой у них в Исетске! Лес, берег пруда, хоть картины пиши! Они мне даже дают ключи, и я летом приезжаю туда загорать, когда Леночка улетает в Испанию.
«А призраки по ночам не беспокоят?» – едва не вырвалось у меня. К тому году уже половина хозяев исетских особняков сменила в результате «разборок» кирпич на черный мрамор, и теперь в полукилометре от поселка за кладбищенской оградой высились стены надгробий, соперничающих между собой по высоте и по количеству позолоты – как когда-то соперничали друг с другом дома тех, кто под ними лежал. Живых такое соседство не смущало. Земля в поселке по-прежнему росла в цене.
– Ты работаешь за компьютером? – продолжала Валерия Ивановна. Не дожидаясь моего ответа, уже неслась дальше. – Знаешь, я подрабатываю в одной французской фирме. Они производят витамины, которые принимает даже президент!
– Чей именно президент? – спросила я, чтобы поддержать разговор.
Она не слушала.
– Одна таблетка заменяет килограмм экзотических фруктов! Посчитай, сколько стоит килограмм таких фруктов, особенно зимой, и ты поймешь, что эти витамины невероятно дешевы. А микроэлементы! А клетчатка! Наш продукт называется «Солей», по-французски это значит «солнце».
– Мы с вашей дочерью учили в школе французский, – напомнила я.
– Он буквально заряжает человека солнечной энергией! – Валерия Ивановна как будто нажала на своем теле кнопку «play». – Нормализует вес, давление, аппетит, выводит шлаки и радионуклиды, улучшает зрение! Тем, кто имеет дело с компьютером, «Солей» просто необходим! Проводились клинические испытания с двумя группами мышей, и представляешь…
– Неужели мышей сажали за компьютер? – Я глупо захихикала, пытаясь хотя бы таким образом прервать это словоизвержение. Мне было понятно, что будет дальше. Сейчас она скажет, что пузырек чудо-витаминов стоит тысячу рублей, но для распространителей, как она, цена в два раза ниже. «Мариночка, ты ведь не очень много получаешь в своей газете, правда? У тебя будет двойная выгода – продавай витамины и пей их сама практически даром! Нужен будет вступительный взнос, но разве вы не найдете какие-то три тысячи?..»
Я вздохнула с облегчением, когда наконец вышла Анька.
На автобусной остановке, будто вспомнив о чем-то, Валерия Ивановна подошла к киоску и попросила для внучки «Чупа-Чупс». Она открыла большой, жесткий бумажник и суетливо – не в прежнем своем стиле – зашуршала купюрами. Я увидела фотографию Бобби там, где другие носят фотографии детей. «Да в самом деле, изменилась ли Герцогиня?» – подумала я запоздало.
– С Лешкой ты не видишься? – спросила Анька мать.
– Почему? – отозвалась она обиженно. – Вчера он сам позвонил. Пришел с этой, как ее… с корпоративной вечеринки. Голова у него болела. Я ему сказала: «Ты только в новый год не напивайся, а то у тебя весь год голова будет болеть». Говорят ведь, как встретишь…
– Мама! – простонала Анька. – Ты как бабка старая…
Лицо Валерии Ивановны покрылось пятнами. Но тут подошел мой автобус, я крикнула на прощанье «Всем пока!» и уехала, предоставив им, как в детстве, выяснять свои отношения без свидетелей. Я сидела у окна, отогревая – тоже как в детстве – «глазок» на замерзшем стекле, и в ритмичном постукивании мотора мне слышалось: «Что такое-красота? – тра-та-та – что такое пустота? – тра-та-та – не тяни за хвост кота – тра-та-та – суета все, суета – тра-та-та…»
Опубликовано в журнале "Урал", 2018, № 12.