Копыта лошадей час за часом месили грязь, расплёскивая кругом коричневую жижу. Размокшая глина оседала на ботфортах, а всё, что находилось выше, насквозь промокло.
Кожаный дублет Калли немного защищал от дождя, но струйки воды всё равно затекали за шиворот, и к середине дня она насквозь промокла. От взгляда Эжена, уже привыкшего улавливать в поведении супруги каждую деталь, не укрылось то, что Калли дрожит, будто её бьёт озноб.
– Возьмите плащ, – сказал он и накинул на плечи супруге пропитанную маслом ткань, но это почти не помогло – вскоре промокла и та.
К тому времени, когда они добрались до пристани и обнаружили, что отправляться в путь на корабле сейчас нельзя, Калли больше походила не на герцогиню, а на мокрую мышь.
Эжен распорядился найти постоялый дом, где поместится весь его «двор», а сам вместе с Калли и частью людей остался ждать на берегу.
Калли продолжала дрожать, и, в конце концов, Эжен молча притянул её к себе. Девушка не сопротивлялась, но замерла, словно схваченный хищником зверёк.
Мысли её невольно вертелись вокруг того, что сегодня наверняка произойдёт. Она чувствовала бёдрами, чем закончится ночь. Но Эжен на неё даже не смотрел: он вглядывался вдаль, в пелену дождя, и казалось, думал о своём, пока не вернулся паж и не сообщил, что нашёл место для ночлега.
Они снова уселись на коней и довольно быстро добрались до места. Эжен узнал, где находится лучшие комнаты, и сразу же отправил Калли туда, а сам остался внизу – расквартировывать солдат. Всем места не хватило, и доброй половине слуг пришлось спать у камина в общем зале. К тому же, заказав еду на всех, Эжен полностью опустошил погреба. И всё же напоследок он стребовал с трактирщика бутылочку «особенного» вина и, зажав её подмышкой и напевая про себя, стал подниматься наверх. Эжену очень нравилась мысль, что сегодня он уснёт не на походной подстилке, а на чистых простынях – да ещё и прижав к себе Калли.
План не трогать супругу терпел крах. Эжен её хотел. Нужно было признаться в этом, потому что врать себе он не любил.
Продолжая мурлыкать похабную песенку, Эжен открыл дверь в номер «для дворян» и обнаружил, что Калли, всё ещё не раздевшись, стоит у окна и кутается в мокрый плащ.
– И как это понимать? – весело поинтересовался Эжен, опуская на стол бутылку. – Ты решила простудиться и таким образом покончить с собой? Учти, что тогда твоя земля достанется мне.
Калли повернулась к нему в пол-оборота, но ничего не сказала.
Затворив дверь, Эжен подошёл к девушке и обнял со спины.
Калли опустила взгляд.
– Раздевайся, – велел граф. – Я разолью вино.
Он убрал руки и потому пропустил момент, когда Калли крупно задрожала. Однако, не обращая внимания на дрожь, принялась выполнять приказ.
Скинула плащ. Помедлила, прежде чем стянуть дублет, теребя завязки на груди.
Эжен, уже закончивший с вином, сделал один глоток из металлического стакана, который обнаружился в номере. Потом подошёл к Калли, накрыл её руки своими. Потянул завязки в стороны и так, продолжая управлять руками супруги, стянул дублет.
Калли под одеждой оказалась пьяняще красивой. Один из шрамов проходил прямо рядом с соском, и Эжен, наклонившись, проследил его языком, а затем, поймав губами розовую бусинку, втянул в себя.
Калли испустила хриплый вздох, и по телу её опять пробежала дрожь.
– Пожалуйста… – прошептала она.
Эжен оторвался от неё и попытался заглянуть в глаза.
– Мои прикосновения тебе неприятны? – спросил он.
Калли покраснела, не зная, что ответить – и что будет правдой. Она боялась. Боялась того, что произойдёт дальше. Боялась всего, что могут принести руки супруга, пока ещё ласковые, но наверняка умевшие и причинять боль. Она не контролировала этот страх. Даже если бы Калли сказала себе, что ничего не произойдёт, страх не покинул бы её.
И в то же время там, где её касались руки Эжена, разгорался огонь. Это не походило на то, как действовали на неё прикосновения Рудольфа, от которых постыдно зудело в паху – но не более.
Огонь от прикосновений Эжена заполнял её целиком, он бушевал не только в промежности, но и в груди, и в голове, и Калли почти что хотела в нём сгореть.
– Нет, – сказала она и отвернулась.
– Ты обещала мне подчиняться, – напомнил Эжен.
Калли сглотнула и кивнула.
– Я хочу увидеть тебя целиком.
Ещё один кивок, и Калли принялась неуклюже стаскивать штаны и сапоги, а Эжен тем временем освободился от рубашки.
Он выпрямился, когда полностью обнажённая девушка замерла перед ним. То и дело по плечам Калли пробегала дрожь. Эжен разглядывал её.