Ещё несколько шрамов наискосок пересекало спину. А под правой лопаткой чернело клеймо, которое Эжен узнал без особого труда.
Пальцы сами собой очертили чёрную бляху.
– Рудольф, – тихо сказал он.
Калли задрожала. Рыдания сотрясли её целиком, и она снова стала оседать на пол, как это бывало с ней иногда.
Эжен поймал её и, обняв, прижал к груди.
– Ты это скрывала? – в самое ухо Калли прошептал он.
Калли зажмурилась и кивнула.
– Я принадлежу ему, – прошептала она, – как рабыня. Он сам так сказал.
– Ты принадлежишь мне, – Эжен запечатлел на её виске невесомый поцелуй, затем ещё один, ниже, и ещё один. – Теперь – и навсегда. Ты моя жена. Ты прекраснее всех, кого я знал. И я хочу, чтобы ты никогда не думала ни о ком, кроме меня.
Калли зажмурилась ещё плотней и кивнула. Её пугалась мысль, что она сама строит для себя тюрьму – но даже если бы она хотела, не смогла бы сейчас отказать.
Губы Эжена спустились ниже и продолжали ласкать её шею, медленно двигаясь к плечу.
А затем Калли вдруг извернулась в его руках, поймала в ладони лицо и поцеловала.
Губы жадно впитывали чужой вкус, и Эжен так же жадно целовал её в ответ.
Рука Калли скользнула вниз и, опустившись на пах Эжена, стиснула.
Эжен чуть отстранился, вглядываясь ей в глаза, и, хотя Калли, казалось, сама вела его, в глазах герцогини продолжал стоять страх.
– Давай спать, – попросил Эжен, и первым опустился на кровать.
Калли закусила губу, отвела взгляд и кивнула.
ГЛАВА 7
Наутро им удалось погрузиться на корабль – для этого Эжену пришлось лишь немного встряхнуть начальника порта, который несколько часов отказывался снять перегораживавшую выход в гавань цепь.
– Всё приходится делать самому, – пробормотал Эжен, давая отмашку сопровождающим подниматься по трапу.
– Вы делаете это на свой страх и риск! – крикнул немолодой пышнотелый начальник ему вслед. Эжен лишь повёл плечом.
Калли, поколебавшись, подошла к супругу и, остановившись возле его плеча, негромко произнесла:
– Вы уверены, что это разумно? Ветер ещё слишком силён, а нам некуда спешить.
– В это время года дожди могут лить несколько недель, не хочу всё это время проторчать здесь. А к тому времени начнётся пора штормов, и мы застрянем ещё и в устье реки, – машинально произнёс он то, что уже говорил с утра Клоду. Затем обернулся на Калли и с лёгким удивлением посмотрел на неё. – А вы не так молоды, как можно подумать, глядя со стороны.
Калли поджала губы и ничего не сказала.
– Не беспокойтесь, – Эжен провёл кончиками пальцев по её щеке, – я не в первый раз командую кораблём и к тому же хорошо знаю эти места.
Калли поёжилась.
– Мне остаётся только надеяться на вас. Потому что, если ваш расчет ошибочен, пострадаем мы все.
– В любом бою командовать должен кто-то один. Как говорят, лучше один плохой генерал, чем два хороших.
– Я это знаю, – во взгляде Калли, устремлённом на него, мелькнула грусть. Она накрыла ладонь Эжена своей рукой и прижала к щеке. Вопреки всему, что Калли о себе знала, прикосновения Эжена в последнее время радовали её – особенно когда Калли была уверена в том, что у Эжена нет возможности перейти к чему-то большему, чем лёгкие касания руки.
После ночи, проведённой с Эженом в таверне, Калли всё ещё пребывала в растерянности. Если в первую их совместную ночь в Виене она ещё предполагала, что просто не понравилась супругу, то случившееся только что не укладывалось у неё в голове. Калли не сомневалась в том, что Эжен её хотел. Рука Калли лежала на твёрдом горячем бугре, ошибки быть не могло. И что остановило его – Калли не понимала.
Это непонимание приводило Калли в ярость. Она не любила чего-то не понимать. Эжен не раскрывал ей правила игры и, очевидно, не собирался соблюдать их сам.
И, в то же время, именно это непонимание притягивало её к Эжену как магнит, вызывало желание разгадать, проникнуть в него всем существом.
Впрочем, в то утро Эжен сделал первый шаг за неё.
– Это хорошо, я опасался, что мы с вами не найдём общего языка. Мне рассказывали, что вас не готовили на роль жены.
Калли опустила глаза и стиснула кулак, силясь унять дрожь.
– Это так, – сказала она.
– Но вы понимаете, почему ваш отец посчитал необходимым этот шаг?
– Нет! – Калли резко вскинулась и, повысив голос, вырвалась из его рук. Впрочем, далеко она не убежала: отступила на шаг и замерла. – Нет, не понимаю! – продолжила она тише, заметив, что на них обращено несколько пар глаз. – Я его дочь. Он говорил мне, что я стану править страной. А вместо этого сделал меня рабыней!