А когда дождик немного стих, и Калли, расстелив вдоль скамьи плащ, присела, глядя на горизонт, Керве опустился на колени возле её ног.
– Моя госпожа, – произнёс он тихо, – что сегодня произошло?
Калли молчала.
– Он был с вами груб?
Калли посмотрела на слугу.
– Керве, а тебе не кажется, что это касается только меня и его? Он мой супруг.
Керве стиснул зубы. По скулам его гуляли желваки.
– Вы сами позволили ему взять вас, ведь так?
Губы Калли дрогнули, и ей вдруг захотелось оправдаться, сказать, что у неё не было возможности выбирать – но она тут же разозлилась и одёрнула себя.
– Керве, – мягко, но уверенно произнесла она, – Книга Правил гласит: то, что делают за закрытыми дверями супруг и супруга, не должно прерывать или разбирать больше никому.
Губы Керве оказались плотно сжаты, и Калли почти не сомневалась, что тот хотел промолчать – но не смог.
– А что будет, когда мы окажемся дома? – спросил он, невольно слегка повысив голос. – Вы посвятите его в Книгу Правил?
Калли молчала. Эта мысль беспокоила и её с самого утра.
– Вы принесёте ему клятвы по законам севера? Вы, в ком течёт кровь Звезды и Хранителя Небес?
– Я не знаю, – призналась Калли и стиснула кулак. – Что ты хочешь от меня? Я не могу его убить.
– Я могу, – твёрдо сказал Керве вполголоса – так, чтобы слышали только они двое. – Вы должны править Облачным Городом, моя госпожа. Вы рождены не подчиняться, но творить Закон. Если… Если вам нужен супруг – возьмите меня. Я навсегда останусь вашим слугой. Но я больше не могу смотреть, как кто-то удерживает вас в руках.
Калли побледнела и пристально вгляделась в глаза слуге.
– Керве, – сказала она очень тихо и медленно, – если ты мне верен – а я надеюсь, что это так – ты никогда не сделаешь моему супругу ничего сверх того, что я прикажу.
– Вы не ответили, – почти что перебил её Керве. – Вы собираетесь заключить с ним настоящий брак?
– Я отдала приказ. На сегодня это мой единственный ответ.
ГЛАВА 9
Эжен думал, что первая ночь приведёт его к разрядке, и Калли ему наскучит. Это было одно из основных положений его теории о том, что консуммации брака произойти не должно.
Калли была хороша собой, благородна и умна. Недостатков в ней, как ни старался, Эжен найти не мог. Но он хорошо знал себя и хорошо знал людей, и потому понимал, что чары супруги действуют на него лишь до поры.
Однако наутро после первой ночи, проведённой Кали в его каюте, ничего не поменялось.
Эжен хотел бы дать себе время осмыслить всё и решить, готов ли он признать то, что произошло, готов ли зайти дальше… И уж точно ему требовалось море времени, чтобы принять решение о вступлении в брак.
Времени ему никто не дал. Брак был уже заключён, а Калли тем же вечером ненавязчиво попыталась остаться у него ещё на одну ночь.
Эжен не решился возражать. В конце концов, не говоря о налаживании личной жизни, ему требовалось наладить с герцогиней политический контакт.
Он стал чаще проводить в каюте вечера. Они говорили – по большей части о войне. Калли с интересом слушала не только забавные истории из жизни гвардейцев Остеррайха, но и рассказы о тактических операциях, особенностях вооружения обеих сторон.
Иногда она осторожно спрашивала про плен – но Эжен всячески старался свернуть этот разговор. Были вещи, о которых он не хотел вспоминать.
– Зато после этого меня посвятили в рыцари, – как-то обмолвился он. – Рыцари Чаши. Нас всего семь в пределах Августории Остеррайх, и всем остальным под восемьдесят лет.
– Август Вержиль? – понимающе спросила Калли. Эжен старался не рассказывать ей о том, что август – его давний друг. Не хотел, чтобы Калли сочла его хорошим каналом давления на того. И всё же, похоже, успел проболтаться о том, что хорошо его знал.
– Нет, – Эжен качнул головой и продолжил, притянув её к себе. – Прежний август, Дамиан. Я видел его всего пару раз, но однажды он даже позволил мне поцеловать свой сапог.
Калли поморщилась и помрачнела. Некоторые безобидные шутки действовали на неё подобным образом, и Эжен пока не понял до конца, что именно заставляет её уходить в себя.
– Расскажи мне о ваших обычаях, – попытался сменить тему Эжен. – Как ведут войну у вас?
Однако разговорить её в тот вечер Эжену так и не удалось, и впервые за последние дни герцогиня отправилась спать к себе.
Той ночью Эжен с удивлением понял, что ему становится без неё неуютно. Калли заполнила его дни, и тяга к супруге начинала напоминать Эжену болезнь.