– Расскажу тебе. Потом. Когда ты познакомишь меня с тем, что обещала.
Калли не сдержала вздох. Отвернулась и продолжила рассказ:
– Изначально правила не были обязательны к исполнению. Это скорее… мудрость веков. Мораль. Но с течением времени тех, кто не следует им, осуждали всё сильней. Пока Книга Правил не превратилась почти что в закон. Кроме того, происходил и ещё один процесс. Книга становилась всё больше, и, хотя основное правило составления Правил: они не должны противоречить тем, что уже есть – посмотри, например, сюда…
Калли взяла с полки два тома, стоявших достаточно далеко друг от друга. Послюнявила палец и принялась листать. Найдя нужное место в одном, она положила его на стол, а затем точно так же поступила со вторым.
– Вот и вот, – она приставила пальцы к двум разным местам. – Можешь прочитать?
– Когда солнце восходит в седьмой раз, надобно работать в семь раз сильней, потому как Седьмой день знаменует пробуждение Энергии Гор. В сей день Энергия Земли должна слиться с землёй.
– А тут? – Калли указала на другой том.
– В седьмой день да возляжет хороший хозяин с женой, дабы его энергия наполнила её, ибо какой день седьмой, в тот день Энергия Гор всего сильней, и да наполнит она лоно его Неба – его жены.
Эжен искоса посмотрел на жену.
– Я запомню второй закон, – сказал он. – Он мне больше по вкусу. Кто же станет соблюдать первый, если есть второй?
Калли едва заметно покраснела и кашлянула.
– В том-то и дело, – сказала она. – Я не могу ответить на твой вопрос. Для этого мне надо прочитать весь том и проследить, каким образом формируется мысль мужа, который его написал. А текст, скорее всего, изобилует отсылками к мужам, писавшим до него, и чтобы понять истинную суть, я должна буду прочесть их все. Кроме того, кто-то может сказать: но ведь во втором тексте речь идёт только о хозяине, а в первом – о любом. Значит, второй текст написан для тех, кто стоит по статусу выше, чем «любой». Так он сделает вывод, что владетель земли должен в седьмой день возлечь с женой, тот же, кто работает на его земле – работать усердней в семь раз.
– Замечательно, – хмыкнул Эжен. – Система законов на любой случай жизни, в которой каждый может увидеть то, что хочет видеть лично он.
– Многим тяжело разбираться в Правилах, потому есть те, кто толкует их и оглашает для людей. Это наставники Академии Наук.
– Такие, как твой Даг Юнас…
– Да. Хотя я стараюсь разбираться сама, но иногда приходится довериться ему.
– А тебе не кажется, что вдвоём мы разобрались бы быстрей?
Калли поджала губы.
– Возможно. Но вряд ли мы разобрались бы быстрей, если бы мне пришлось стоять на коленях и носить ошейник.
Эжен хмыкнул и снова притянул её к себе.
– Оставим это для седьмого дня, – пробормотал он у самого уха Калли. – Потому что, если задуматься, ошейник тебе бы пошёл. Иногда.
Калли покраснела ещё сильней и прильнула к нему, наслаждаясь жаром, исходившим от Эжена, и твёрдой упругостью, уткнувшейся ей в бедро.
– Мы с тобой всё равно не сможем работать вместе, – несколько томно пробормотала она. – Ты слишком меня отвлекаешь.
– А ты меня. Я бы и подумать не мог, что идиотская затея Вержиля приведёт к тому, что происходит со мной теперь. Но надеюсь, мы как-нибудь с собой совладаем.
Вздохнув, Эжен отстранился от супруги и, взяв в руки одну из книг, пролистал.
– А что насчёт этого: семь снопов взойдёт там, где Звезда осенит собой песок?
– Да, – Калли вздохнула. – Это, пожалуй, самое сложное. Много столетий назад мой народ жил где-то там, – она махнула рукой туда, где предположительно находился юго-восток, – потом, минуя степи и разрушая города, всадники добрались до земель Йорэп. Кто-то ушел на запад или на юг, кто-то погиб – а мы обосновались здесь. Звезда указала нам путь в этих горах, потому мы поклоняемся ей до сих пор: конечно, Остеррайху было бы трудно это принять, потому о своей религии мы предпочитаем не говорить при чужих.
– Насчёт Звезды я понял, но всё остальное…
– Не спеши. Проблема в том, что традиционная письменность моего народа выглядит примерно вот так, – взяв с полки одну из книг, Калли открыла её наугад и положила перед Эженом на стол. – Это язык, который теперь уже сохраняет для себя по большей части Академия Наук. Мало кто из горожан читает на нём или хотя бы говорит.
– Но ты умеешь его читать?
– Я обучалась, да. До шестнадцати лет и… немного потом. Насколько Рудольф мне позволял. Я знаю довольно много иероглифов – но в этих книгах их куда больше, и без Дага Юнаса мне их не прочитать. Кроме того, каждый иероглиф имеет разные значения, в зависимости от того, после какого иероглифа он стоит – или просто в зависимости от того, какое значение писавший хотел в него вложить. Иногда эти метафоры используют и при письме на Остеррайхском языке. Честно говоря, это полный кошмар. Я бы предпочла никогда их не знать – но в таком случае мне не прочитать закон, и даже на прошения подданных я отвечать не смогу.