Эжен хмыкнул и притянул её к себе. Какое-то время они целовались, а затем Эжен отстранился и произнёс:
– А знаешь, чего я хочу?
– Чего? – Калли едва заметно улыбнулась, любуясь супругом. Иногда она ловила момент, когда свет так падал на лицо Эжена, а тот так смотрел на неё в ответ, что Калли начинала безумно скучать по своей кисти. Ей хотелось запечатлеть лицо, которое она видела, потому что это лицо походило на статуи древних богов, которые она в детстве разглядывала в Академии Искусств.
– Я хочу закатить какой-нибудь приём. Я скоро с ума в этом подвале сойду. Да и ты бледная как мел, вечно в темноте. На этот случай имеется какой-нибудь ритуал?
Калли улыбнулась краешком губ.
– Я что-нибудь найду. Как насчёт Церемонии Перемещения Звёзд? До неё осталось девятнадцать дней.
– Очень хорошо. Можно переместить и их. Если это поможет нам немного отдохнуть.
Тот факт, что прислуга слушает исключительно приказы Калли, несколько отошёл на второй план и забылся в последние дни, потому что всё время супруги проводили вдвоём и все приказы отдавали вместе – так что особо было не разобрать, кто именно чаще произносит их вслух.
Эжен отвлёкся на некоторое время и принялся готовить костюм, а Калли взялась за организацию стола и торжеств.
– А ты не собираешься себе что-нибудь сшить? – поинтересовался Эжен, которого та застала во время примерки одновременно пяти видов сукна.
– Я полагаюсь на вкус и желания моего супруга, – Калли демонстративно потупила глаза, но Эжену показалось, что она издевается. – Ведь, как писал Син Ау Хень, вид Жены должен радовать глаз Мужа, и более никого.
Эжен испытал нестерпимое желание сдавить её в объятиях, встряхнуть и расцеловать, но рядом были шестеро слуг и портной, и потому пришлось промолчать.
Однако, как водится в жизни, едва ты поверишь в будущее, которое сам же себе и нарисовал, как оно обманывает тебя, и судьба поворачивается, мягко говоря, спиной.
Шёл первый месяц зимы, и до ритуала оставалось больше семи дней, когда, разбирая и зачитывая прошения, Калли наткнулась на доклад с пометкой «Лично Хранительнице. Не вскрывать».
Пометка была сделана на старинном языке, но явно не рукой толкователей.
Калли покосилась на Эжена, возлежавшего на кушетке и потягивавшего вино, и запнулась, понимая, что если открыть конверт сейчас, то придётся зачитывать его содержимое вслух.
– Калли… – угрожающим тоном произнёс супруг и отставил кубок, заметив эту заминку.
Калли вздохнула, взломала печать и начала читать.
– Это на Остеррайхском, – с удивлением заметила она: – Хранительница и Дочь Звезды, вынуждены уведомить тебя о том, что враг собирается… Какой враг?.. – замешкалась она. Замолкла, пробежала глазами ряды строчек. – Здесь говорится о том, что на юго-востоке подготовится восстание против меня. Уже захвачены несколько деревень. И… – она опять запнулась. – И их предводитель называет себя настоящим герцогом провинции Берген де Штер. Но… Таким титулом пользовался только… Рудольф… – последнее слово Калли произнесла совсем тихо. Замолкла на мгновение, а затем встрепенулась. – Но ведь это не может быть он. Рудольф казнён, ты сам мне сказал, да?
Сомнение и страх снова появились в её глазах.
– Дай сюда, – потребовал Эжен, поднимаясь с кушетки. Шагнул к супруге и отобрал письмо. Сердце гулко стучало в груди, вторя несказанным словам: «Да, это может быть он». Потом появилась новая мысль: «Или не он. Но кто-то, кто решил присвоить его регалии».
Эжен пробежал глазами текст письма.
– Я возьму отряд. Мне нужна сотня человек – или больше, потому что у него уже две, но они состоят из остеррайхских крестьян.
Калли молча смотрела на него.
– Что? – поинтересовался Эжен. – Что-то не так?
– Нет, – выдавила Калли, – всё так. Я прикажу советникам к вечеру приготовить для тебя документы. Документы о вступлении в должность, я имею в виду. Эжен, ты простишь меня? Мне нужно немного отдохнуть.
Эжен растерянно кивнул. Никаких особых документов в собственном герцогстве он не ожидал, но, впрочем, мог что-то подобное предположить – и потому спорить не стал. То, что Калли хотела его покинуть, тоже было довольно странно – они неразлучно провели вместе все последние дни – но, с другой стороны, именно это и могло быть причиной того, что Калли несколько устала.
Калли бродила по парку последующие несколько часов. Она не знала, что делать. Казалось, судьба настигла её – в тот момент, когда ей уже стало казаться, что всё может наладиться.
Однако позволять Эжену в неведении раздавать приказы было опасно – Калли понимала, что может таким образом разозлить того единственного, кто имеет над ней власть. И потому, стиснув кулаки, она кликнула Керве и приказала позвать Дага Юнаса.