– Подготовьте для моего… Для графа де Лебеля, сопровождавшего меня по дороге домой, описание первого ритуала.
Даг Юнас прищурился и внимательно посмотрел на неё.
– Вы имеете в виду то, о чём я думаю, да?
– Да. Пока достаточно одного из трёх. Посмотрим, что он скажет об этом и как поймёт.
Наставник кивнул, слегка поклонился и покинул её. А Калли осталась стоять в саду, стиснув кулаки.
В дверь Эжена постучали, когда солнце уже начинало клониться к закату. Очередную примерку отложили – Эжена грядущее восстание интересовало куда больше, чем праздничный наряд.
Прошедшие несколько часов он размышлял о том, может ли е Рудольф быть зачинщиком восстания, и если так, то как ему противостоять. Местную географию и боевую специфику армии Облачного Города Эжен знал пока не очень хорошо, но, тем не менее, понимал, что справится с возникшей проблемой куда лучше, чем Калли. Калли, очевидно, тоже это понимала – потому что спорить не стала.
– Войдите, – сказал Эжен.
На пороге появился Даг Юнас и, раскланявшись по обычаям Облачного Города, протянул Эжену стопку бумаг.
– Это то, что мне приказал приготовить для вас Хранитель.
Эжен принял из его рук стопку. Вначале он рассчитывал подписать их не глядя, и потому направился к письменному столу в поисках пера – но замер на полпути, вчитавшись в ряд слов, несколько странных для официальной бумаги.
– Что это? – резко спросил он, поднимая глаза от бумаг. – Очередной свод Правил?
– Это первая часть посвящения в супруги, – ответил Даг Юнас. – Вы можете прочитать её без меня.
Поклонившись напоследок, он покинул комнату и отправился к себе, а Эжен опустился в кресло и стал читать.
«Сие служит доказательством того, что Супруг станет верно служить Супругу и готов терпеть ради него принуждение, лишения и боль. Сие подтверждает так же, что Супруг готов Супругу принадлежать, и что никогда его не предаст. И таков закон, который установили для нас времена невзгод, что не может стать супругом тот, кто сие испытание не пройдёт».
Читая дальнейшие строки, Эжен то бледнел, то краснел, потому что они скорее походили на перечисление методов допроса Тайной Канцелярии. На описании прижигания полученных ран стальным клинком он отложил бумаги и глубоко вдохнул. К горлу подкатила тошнота, но Эжен справился с собой. Сцепил руки в замок и стиснул до боли, силясь сосредоточиться.
– Очаровательный ритуал, – пробормотал он. Бросил взгляд на бумаги – но его снова замутило.
Наконец он снова взялся за список, наскоро пролистал и пробежал глазами по последним строчкам:
«И пусть вся семья соберётся увидеть, какова верность супруга супругу. И каждый услышит, как он клятвы принесёт».
Эжен отложил бумаги. Из всего прочитанного он сделал вывод, что ему предстоит быть раздетым догола и распятым на стальном кресте. Затем его долго будут хлестать плетью и, наконец, оставив на теле несколько ожогов, позволят поклясться в том, что всю свою жизнь он от Калли и на полшага не отойдёт. Список включал ещё ряд пикантных воздействий, но боль Эжен мог стерпеть. Больше всего его смущал огонь. Даже клятва в сравнении с огнём отходила на второй план. Он потёр рукой грудь – будто нащупывал шрам через камзол.
«Огонь», – произнёс он про себя и тут же противопоставил: «Чёртов Рудольф».
Калли не могла подавить восстание – в этом сомнений быть не могло. Если же к тому же принц Рудольф был настоящим – Эжен и вовсе не хотел подпускать Калли к нему. Обещание, данное в Виене, он принимал всерьёз – и страх Калли тоже помнил очень хорошо.
Эжен свернул листки в трубочки и решительно спрятал за пазуху. Поднялся и отправился искать Калли, которая до сих пор не дала о себе знать. По мере того, как граф преодолевал один коридор за другим, в нём зрело решение, но Калли найти никак не удавалось – Эжен успел обойти все верхние этажи. Оставался только этаж для прислуги и подвал.
Решив, что Калли могла отправиться туда – отдавать распоряжения прислуге, он миновал ещё одну лестницу и стал обследовать один коридор за другим, останавливая всех, кто ему встречался, и задавая вопрос: «Где госпожа?».
Так Эжен, наконец, добрался до северо-восточного крыла, выходившего окнами на океан. В коротком коридоре было две двери, свет вдоль стен не горел, так что пробираться пришлось на ощупь, и Эжен не преминул спросить себя: «На кой-чёрт супруга отправилась сюда?»