Он невольно толкнул одну дверь, и она распахнулась, открывая взгляду малюсенькую комнатушку, где стояли потрескавшийся стол и узкая кровать. В раскрытом сундуке у двери почему-то лежал плащ, который он подарил Калли в первые дни знакомства.
Эжен нахмурился и, подняв его, смотал. Под плащом лежала ещё какая-то поношенная одежда и набор личных вещей – расчёска, металлическая кружка, небольшая восковая дощечка и стилус. Рядом – томик каких-то стихов.
Судя по тому, что плащ лежал среди них, все эти вещи тоже принадлежали Калли – хотя объяснить их назначение Эжену всё равно удавалось с трудом. Такой набор более подобал бы какомй-нибудь нелюбимой служанке.
Эжен услышал скрип петель из коридора и поспешил выйти наружу. Калли стояла во втором дверном проёме белая как снежные вершины гор.
При виде супруга девушка инстинктивно отступила на шаг назад – и Эжен тут же шагнул за ней. Ещё один шаг – и ещё один. Так они оказались в другой комнате, и Калли замерла, вжав голову в плечи. На лице её показалось выражение, которого Эжен не видел уже давно.
– Я пришёл сказать, – растерянно произнёс Эжен, оглядываясь по сторонам, – что согласен… – он замолк.
Эта комната была на порядок просторней той, в которой он побывал только что. Однако она более походила на кельи под старинными монастырями, где пытали еретиков. В центре виднелся стальной крест. Сбоку – ложе с металлическими подставками для рук и ног, рядом в камень вделаны железные браслеты.
На стене красовался набор плетей.
Эжен поднял взгляд на супругу. Та продолжала стоять белая как мел и по-прежнему молчала.
– Если иного выхода нет… – сказал растерянно Эжен, окончательно переставая понимать, что к чему.
– Хорошо, – голос Калли был так же тих. – Если ты хочешь, любимый мой, я это пройду.
– Что? – Эжен потянулся к скрученным в свиток листкам, царапавшим грудь. Кое-что начинало вставать по местам.
– Я всё понимаю. Ты должен возглавить армию. Ты – мой супруг. Пора всем об этом узнать.
Эжен был настолько ошарашен её словами, что даже не стал выяснять, что значит последняя фраза.
– Калли, что это за место? – резко спросил он.
Калли очертила губы языком. Скрестила руки на груди, обнимая себя, и произнесла:
– Он называл её комната для игр.
– Рудольф? Во что он с тобой играл?
Калли прикрыла глаза и качнула головой.
– Я не хочу об этом говорить, Эжен. У тебя тоже есть вещи, которые ты не рассказываешь.
– Он тебя бил?
– Порой.
– Или пытал?
– Это чаще. Я не понимаю… До конца. Некоторые вещи… Мне кажется, он меня дрессировал. Хотел, чтобы я потеряла волю и не смогла без него существовать. Ему нужно было, чтобы я назвала его «господин». Но я просто не могла выдавить это из себя.
Она замолкла ненадолго, а затем продолжила:
– Но есть другие вещи… Мне кажется, ему просто нравилось делать их со мной. Он любил вставлять в меня что-нибудь и смотреть. Как будто хотел узнать, насколько большая вещь в меня войдёт.
– Зачем… ему это всё?
– Я не знаю… – Калли прикрыла лицо рукой, чтобы Эжен не видел её глаз, но тот тут же шагнула к ней и прижала к себе. – Я не знаю, – повторила она. – Первое время, оказавшись на свободе, я всё время пыталась понять – и не могла. Мысли о нём терзали меня день и ночь. Мне снились сны – в которых он брал меня, а иногда те, где просто измывался. Но ты запретил мне думать о нём. И… Не сразу, но всё прошло, – Калли подняла взгляд, и в нём уже не было страха. Освободившейся рукой вцепилась Эжену в плечо. – Он говорил, что готовит меня к консуммации. И теперь я полагаю, что в каком-то смысле это и было так. Он хотел, чтобы я смирилась и не могла ему отказать.
– Но ты отказалась.
Калли судорожно кивнула.
– Как бы я могла согласиться? Я не хотела ни в чём ему клясться. Лучше смерть. Но он, конечно же, не стал меня убивать. Теперь его игры всё чаще походили на пытки. Он сёк меня до кровавых полос каждый день, так что я не могла надеть плащ. Мне приходилось оставаться у себя целый день – пока он снова не приходил, чтобы взять меня. Ему нравилось делать это так, чтобы показать мне моё место. Как ты сказал: «Если муж не имеет желания унизить жену, та должна унизить себя сама».
– Я не имел в виду, что ты должна это исполнять! – рявкнул Эжен, перехватывая её запястье на своём плече.
– Конечно, нет, – Калли качнула головой. – Я знаю тебя и люблю. Я готова поклясться, что всегда буду тебе принадлежать, что стану твоей рабой – потому что я и так всегда буду думать о тебе и ублажать.
Эжен шумно выдохнул и крепче прижал её к себе.