– Но это, конечно же, не всё.
– Да, – Калли облизнула губы. – Я должна доказать, что понимаю твоё превосходство. Как ты верно процитировал: «Если Муж не имеет желания или настроения унизить Жену, то Жена должна суметь сделать это сама». Разумеется, сценарий этого испытания так же должен в достаточной мере впечатлить наблюдателей, чтобы никто не смог обвинить нас в фальши.
Эжен сидел молча, опустив голову ей на плечо. И потому Калли продолжила:
– Тебе решать, какое испытание мы проведём сначала. Но нужно спешить, потому что войска противника не дремлют.
– А что насчёт наблюдателей? Мы можем сократить их число?
– О! – Калли оживилась. – Это очень интересный вопрос. Дело в том, что в Поощрении сказано, что присутствовать на церемонии следует всей семье. Поэтому до сих пор ты, скорее всего, не видел подобных обрядов – церемония сочетания двух крестьян будет проводиться у них в избе. Со мной дело, разумеется, обстоит иначе.
Эжен начинал понимать.
– Каждый будет польщён, если его причислят к семье Дочери Звезды.
– Но, разумеется, не каждый достоин такого приглашения.
– Значит ли это, что присутствовать будет весь местный двор?
– Не обязательно. Это очень тонкий вопрос. Следует пригласить тех, кто в ином случае может начать распускать слухи о том, что церемония проведена не полностью. Нельзя приглашать только тех, кто и так стоит на нашей стороне.
– И в то же время не стоит слишком расширять круг «семьи».
– Но тот, кто войдёт в него неожиданно для себя, будет очень благодарен, что мы подняли его статус – и, возможно, долго будет тебе предан.
– Мне?
– Да… – Калли замолкла, собираясь с духом, чтобы закончить. – Это последнее. После того, как обряды будут приведены в исполнение и брак подтверждён, по всем законам я стану твоей вещью. Я буду принадлежать тебе. Ты будешь определять для меня меру наказания, обязанности в семье. Ты сможешь приказать держать меня в колодках до конца дней или всегда стоять на коленях в твоём присутствии или в присутствии твоих гостей. Разве что моя жизнь не будет тебе принадлежать, но это небольшая оговорка… Если ты оставишь меня связанной в горах, и я умру, тебя никто не обвинит в том, что ты нарушил закон.
Калли, всё это время говорившая с закрытыми глазам, потому что заставить себя взглянуть Эжену в лицо она не могла, теперь наконец подняла веки.
– Разумеется, то же касается и моего места в управлении городом. Очевидно, что, если ты запретишь мне читать бумаги – я должна буду выполнить приказ. Если отдашь приказ что-либо подписать – я буду вынуждена выполнить и его.
– Не волнуйся, – Эжен запечатлел над ухом супруги поцелуй. – Я всё тебе верну. Можешь подготовить документы, которые нужны, чтобы я назначил тебя своей наместницей. Это твой город, и я не собираюсь слишком сильно на тебя давить.
– Спасибо, – Калли закрыла глаза и откинулась назад, прижимаясь к нему. – Но мне всё равно трудно преодолеть страх.
– Тогда закончим обряд как можно скорей, чтобы он больше не висел у нас над душой. Распорядись назначить первую часть на завтра. А какой она будет… решай сама.
Калли всю ночь не спалось.
С вечера они договорились, что первым станет испытание болью, и Эжен предложил список действий довольно эффектных на вид, но не вызывавших у Калли особого страха. Большую часть составляли разного вида порки Калли, распятой на кресте.
– Ты хотя бы умеешь работать кнутом? – опасливо ёжась, спросила Калли. – Или твой опыт ограничивается лошадьми?
Эжен криво улыбнулся.
– Умею. Тут ты можешь не волноваться. В Остеррайхе существуют разные виды любви, и я опробовал многие из них.
– В моём сознании, как ни стараюсь их соотнести, порка не имеет отношения к любви.
– И больше не будет иметь – тебе нужно пережить всего один день.
Калли нервно кивнула. Однако ночью, стоило ей погрузиться в сон, как перед глазами встала тонущая во мраке фигура, и теперь Калли уже не могла разобрать, Рудольфа видит или кого-то ещё. Ей снова снился тот же сон, который она видела накануне суда в Виене, и, проснувшись посреди ночи, Калли села на кровати и шумно выдохнула, резко распахнув глаза.
Эжен, лежавший рядом, пошевелился и, не поднимая головы с подушки, посмотрел на неё. Немного вырвавшись из собственных сновидений, тоже сел и обнял Калли, но та выскользнула из его рук.
– Прости, – выдохнула она. – Не могу, Эжен, не могу.
– Ты снова видела сон?
Калли судорожно кивнула.
В комнате воцарилась тишина – так что Эжен слышал, как хлопает крыльями птица за окном.