– Я специально позвал её, чтобы вас познакомить, – словно прочитав его мысли произнёс мастер Оге. – Она занимается с несколькими знатными учениками музыкой, и не только. В её ведении находится ещё одна весьма интересная для вас и вашей будущей супруги вещь. Можете присесть.
Эжен приподнял бровь. Подумал и, воспользовавшись приглашением, сел на стоявший у камина диван. Оге опустился в кресло напротив, а Йанес осталась стоять – но устроилась немного поближе.
– Я хотел поговорить о том, что ваша будущая супруга с ранних лет любила рисовать. Её опекун и регент нашей провинции, принц Рудольф, запретил Калли заниматься со мной живописью, и я боюсь, что надолго утратил связь с ученицей. Но я продолжаю любить её и скучаю. У Калли талант, и она любит этот вид искусств.
– Да, я об этом знаю, – сказал Эжен, не торопясь давать более определённый ответ.
– Вас, как чужака, могли несколько удивить Правила нашего народа. Я опасаюсь, что вы, как и Рудольф, истолкуете их несколько превратно.
Эжен молчал, и Оге пришлось продолжать:
– Я хотел, чтобы вы увидели, что в обыденной жизни всё далеко не всегда так, как это выглядит на бумаге. Даже при том, что мы чтим традиции. Йанес – моя супруга. Но она же – и моя правая рука. В то время как мне по большей части приходится бывать при дворе и решать вопросы, связанные с Академией она, как я уже упомянул, руководит весьма любопытной сферой – курирует менестрелей города. Вы меня понимаете?
Эжен медленно кивнул.
– Я слышал много песен местных музыкантов, – сказал он, – и был немало польщён тем, что многие баллады воспевают Хранительницу.
– О! Это так уже давно! Все шесть лет они пели песни о том, что придёт день, и истинная Дочь Звезды достигнет зрелости и освободится из-под гнетущей власти чужаков. И вот теперь… – Оге развёл руками, – им, возможно, придётся менять репертуар, – на губах его промелькнула усмешка. – Я только пока не могу предсказать, на какой? Должны ли менестрели теперь воспевать Остеррайх, или им следует продолжить его проклинать? Полагаю, если бы они знали, что вы, даже будучи чужаком, с почтением относитесь к нашей Хранительнице… Позволяете ей заниматься искусством, например… Тогда менестрели стали бы славить вас так же, как и её.
– Я собираюсь относиться к вашей Хранительнице с почтением, – проговорил Эжен несколько жёстче, чем хотел. – И я сам рекомендовал ей вернуться к рисованию… Когда ещё не знал, как обстоят дела. Теперь же у меня возникает вопрос. Другой учитель Калли часто бывает у нас в гостях. Он трактует для неё Правила и помогает делать переводы бумаг. Не окажется ли внимание наставников слишком навязчивым, если о её душевном состоянии будут заботиться сразу двое?
Инге Оге поднял бровь, предлагая продолжать.
– Даг Юнас, – уточнил Эжен, – какого мнения менестрели о нём?
Инге Оге оглянулся на супругу. Та неторопливо кивнула.
– Мы можем решить этот вопрос. Когда Калли снова начнёт рисовать.
– Начнёт, если у неё будет к этому интерес. Я не стану её принуждать.
– Да будет так, – мастер Оге кивнул и встал. – Я вас провожу.
Разговор с главой Академии Искусств открыл Эжену глаза на некоторые особенности обычаев Облачного города. Как и хотел того Оге, Эжен увидел многие вещи с другой стороны.
Однако Оге настаивал на скорейшем ответе – и Эжен тоже был заинтересован в ясности, потому как менестрели могли принести пользу и на войне. Тем не менее, как и сказал Эжен, принуждать супругу он не хотел. Нужно было к тому же выяснить у Калли, какого она мнения о втором своём наставнике и насколько считает возможным ему доверять.
Эжен с нетерпением ждал встречи с женой, но, когда вернулся домой, той ещё не было во дворце.
Эжен ждал до вечера – но время шло, а от Калли не было вестей.
Тогда ближе к закату он отыскал Керве и распорядился отправиться к зданию гильдии, чтобы выяснить, когда Хранительница намеревается вернуться домой. Эжен не сомневался, что Керве настолько заинтересован в безопасности госпожи, чтобы в данном случае ему не перечить.
Керве вернулся через полтора часа – мрачный, как небо перед грозой.
– Её там нет, – сказал он. – Никто не знает, где она. Госпожа покинула здание гильдии в середине дня в сопровождении шести состоятельных вельмож. Никто не знает, где их искать.
ГЛАВА 18
Калли с трудом разлепила веки. Заснеженные горы и буераки тряслись кругом, и в первое мгновение она решила, что это ей так нехорошо – но затем сообразила, что находится в повозке. Руки связаны за спиной. А редкие белые холодные хлопья опускаются на лицо.