Подавать голоса не стала. Лишь осторожно повернула голову, пытаясь разобраться, сколько кругом людей и куда её везут.
Повозка была одна – та, в которой лежала она. Но её сопровождал десяток всадников. Никто, впрочем, не походил ни на солдат Остеррайха, ни на её собственных. Некоторые имели раскосые глаза, и доспех у всех заметно отличался от того, к которому Калли привыкла – странные округлые нагрудники и шлемы, похожие на котелки. Северные варвары тоже так не одевались. Хотя рисунок гор, скорее, походил на тот, который должен был быть с северной стороны.
Калли никогда не имела возможности бывать здесь сама, но ещё в детстве видела много картин, а затем под руководством Дага Юнаса выучила названия и контуры каждой из гор.
Телега продолжала трясти её ещё несколько часов, к тому же Калли не знала, сколько проспала. Последним, что она запомнила, был приставленный к горлу нож Кагена Сида и приказ: «Следуй за мной». Её вывели из здания гильдии, запихнули в чёрный экипаж, и чья-то рука зажала горло, так что Калли успела лишь подумать: «Вот теперь точно конец». Однако она была жива, хотя и не питала особых надежд относительно того, к кому её везут.
«Если он приказал меня похитить… Значит… Это точно Рудольф».
Калли зажмурилась, стараясь не думать о том, что супруг её обманул. «Откуда бы ему знать…» – попыталась успокоить себя она.
А затем повозка замерла у входа в пещеру, и Калли стало не до того. Её выволокли наружу и потащили по узкому проходу, освещённому светом редких чадящих факелов, чтобы затем бросить на колени на каменный пол.
«Опять», – подумала пленница. Хотелось закрыть глаза и поверить, что всё это просто сон, но она не стала. Решила запомнить как можно больше, любая деталь могла помочь.
Массивная фигура в зелёном плаще показалась из полумрака и замерла напротив, покачиваясь с пятки на носок.
– Супруга… – прозвучал в наступившей тишине голос, полный удовлетворения.
Калли сглотнула.
Смотреть Рудольфу в глаза было тяжело – да тот и не любил, когда жена открыто смотрит на него.
– Не уверена, что вы можете называть меня так, – сказала Калли негромко, глядя в пол, понимая, что только сильнее разозлит врага, но не в силах устоять.
Хлёсткая пощёчина заменила ответ. Щёку Калли обожгла боль. Затем Рудольф вздёрнул её голову за подбородок.
– Я столько времени потратил, чтобы тебя обучить… Но ты по-прежнему не умеешь себя вести.
Губы Калли дрогнули, но она промолчала.
– Ты жалкая маленькая шлюшка, Калли. Неужели думала, что сможешь так просто от меня избавиться?
– Была такая мысль, – злая улыбка мелькнула на губах Хранительницы. – По крайней мере, ты попробовал своего же пирога.
Новый хлёсткий удар пришёлся по другой щеке. Губа треснула, и Калли ощутила во рту солёный привкус.
– Мой настоящий супруг заставит тебя ответить за каждый удар, – тихо и зло сказала она. – А ты навсегда останешься таким же ничтожеством, каким был.
Рудольф усмехнулся.
– Посмотрим, как ты заговоришь. Два ритуала проведены. Остался третий. И скоро у нас будет достаточно зрителей, чтобы ты не могла его опровергнуть. Как идут приготовления? – спросил Рудольф, чуть поворачиваясь вбок.
Длинное одеяние колыхнулось в сумраке, и голос Дага Юнаса прозвучал из темноты:
– Всё готово. Но нужно выждать восемь дней, прежде чем провести ритуал.
– Нельзя быстрей?!
– Нет. Все три действа уже записаны в книгу в соответствии с нужными фазами луны.
Рудольф сделал глубокий вдох.
– Ну, хорошо, – сказал он. – Пока что подготовьте её. Мне не хочется пачкать рук.
Эжен не находил покоя весь остаток дня. Керве он отправил расследовать то, что произошло, но сам ничем помочь не мог.
– Армия всё ещё мне не подчиняется.
Клод стоял у окна, внимательно слушая, но ничего не говоря.
– Керве, возможно, сумеет восстановить направление, по которому её увезли.
– А ты так убежден, что твоя супруга попросту не сбежала? Вержиль уверен, что она сговорилась с Рудольфом.
Эжен бросил на друга презрительный взгляд.
– Исключено. Она только моя.
– А если нет?
– Значит, станет ей.
Эжен встал и прошёлся по комнате.
– Собери наш отряд у Источника через два часа. Пусть будут готовы выступать в поход.
– Двадцать человек против двухсот?
– Это лучше, чем ничего. У меня есть одна мысль… Правда, мне придётся обещать то, чего я не могу дать. Но к этому мне не привыкать.