- Да как они посмели, - гневно сжала кулаки герцогиня, переводя тяжелый взгляд на барона, - Как ты допустил такую ситуацию, Альвис? Почему по замку шныряет толпа придворных бездельников и храмовые крысы?
- Поверь, Тэль, я сделал все что было в моих силах. Но я всего лишь вояка, мое дело крошить тварей, я даже не граф, и у меня есть семья, - с невеселой усмешкой устало произнес мужчина.
- Прости, - склонила голову женщина, испытав острое чувство угрызения совести, - Что с тварями?
- Тот барьер, который мы ставили незадолго до твоего ухода трещит по швам уже давно. Прорывы случаются слишком часто. Я каждый день езжу обновлять его, но мой резерв все время находится в истощенном состоянии, а парочка соглядатаев, присланных храмом, кажется, что-то подозревает. Так и шныряют по всюду, крысы, - с досадой и брезгливостью сообщил барон.
- Ясно. Насчет моего состояния. Как вы прикрыли меня?
- Твое тело нашел один из стражников, я успел уничтожил все следы того странного ритуала который ты провела. Замковый лекарь сделал заключение, что ты впала в кому из-за сильного потрясения, связанного с гибелью мужа. В общем все сложилось крайне удачно, так что насчет этого можешь не переживать. Жаль только, что после этого замок заполнили люди короля и ордена. Тут все идет наперекосяк, барьер скоро будет проломлен. Остро не хватает воинов, та же высокая смертность. Отчеты о финансовых делах скоро своей тяжестью проломят твой любимый дубовый стол. Несколько месяцев назад, мои люди заметили подозрительную магическую активность неподалеку от Багрового Пика, их мечи из-за избытка манны сияли несколько часов кряду. И это далеко еще не все новости, которые тебе следует узнать. Ты, наконец, расскажешь мне зачем ты все это затеяла? Тэль, я думал, что потерял тебя. Представляешь, каково мне было от осознания того, что я не сдержал клятву, данную твоему мужу? Не защитил тебя?! – Альвис не кричал, а говорил тихо, голосом полной холодной ярости, почти шептал. Но шептал так страшно, что хотелось зажать уши и убежать куда-нибудь подальше.
Женщина выслушала его спокойно с непроницаемой маской на лице, сосредоточенно ловя каждое слово, а после устало провела рукой по лицу и извиняющимся тоном произнесла:
- Альвис, я жутко устала. Травяной отвар клонит в сон. Прошу, давай поговорим завтра?
- Спите, моя герцогиня, - тяжело вздохнул мужчина и направился к двери.
- Альвис? – голос догнал его, когда он уже открывал дверь, за которой снова толпились любопытные зеваки.
-Да, Ваша Светлость?
- Утром я хочу видеть сына.
- Будет сделано, миледи.
«Я разберусь во всем завтра», - переиначила герцогиня слова одной известной фразы из прошлого мира и неожиданно быстро погрузилась в глубокий, целебный сон.
Отступление второе...
Когда небесные прядильщицы ткут полотно судьбы, они всегда вышивают для каждого человека свой неповторимый узор. Множество нитей, отведенных и с других узоров, в нужное время и в нужное место сводятся вместе и сплетаются в замысловатый виток случая. Так решается судьба человека…
Когда в поместье, конечно же абсолютно случайно, приехали родственники матери, подготовка дебютантки к балу шла полным ходом. Ради такого случая отец решил пригласить известную модистку из соседнего города, и Тэль, как и всякая шестнадцатилетняя девушка с предвкушением ждала этого дня. Нарисованные ею собственноручно эскизы бережно покоились в ящичке комода и ждали своего выхода в свет, а взволнованная мать лично экзаменовала дочь на знание этикета и манер необходимых каждой юной леди. Все поместье находилось во взбудораженном и праздничном состоянии, ровно до того момента пока дворецкий не объявил о прибытии родни матери. Праздничный настрой исчез практически сразу и сменился на уныло-обреченное ожидание очередного скандала, которым неизменно заканчивался подобные визиты.
- Мелания, дочь моя! – патетично воскликнула дородная дама, волоча за руку своего сына, двадцатисемилетнего бездельника и заядлого картежника. Дядю Рича Тэль искренне недолюбливала, и его странные оценивающие и какие-то липкие взгляды, и его вялый и безвольный подбородок, и рыхлую, расплывчатую фигуру и пухлые пальцы, унизанные безвкусными и громоздкими перстнями. Но вот бабушку Брунгильду Тэль по-настоящему ненавидела.