Богатство семьи и высокий статус являлись предметом зависти для желающих подняться. Множество богатых семейств хотело бы заполучить Эммануэля в родственники или друзья. Молодые и не очень девушки пытались его соблазнить или попасть хотя бы в разряд любовниц. Однако, заняв столь высокое положение в обществе, герцог с женщинами вел себя максимально корректно, лишь шутил, смеялся, целовал ручки. Ничего более серьезного он себе не позволял, поскольку нежно любил свою жену и трёх сыновей, старшему из которых только исполнилось десять.
В преддверии праздников семья герцога направлялась в столицу для участия в предстоящих балах и гуляниях. Уже на подъезде к столице на кортеж было совершено покушение. Погибли все, включая мать Эммануэля, жену и двух его младших сыновей. К счастью, Эдвина не взяли с собой из-за внезапно разыгравшейся простуды, благодаря чему, он и остался жив.
Поставив на уши почти всю страну, герцог нашел заговорщиков. Выяснив, что все делалось для того, чтобы впоследствии женить его на своей кандидатуре, он стал избегать женщин, виня себя в смерти любимой жены и сыновей. Замкнувшись в себе, Эммануэль ушел с головой в работу и почти перестал бывать в родовом замке.
Старый герцог, так же потерявший во время покушения свою жену, во всём потакал единственному, оставшемуся в живых и от этого ещё более обожаемому внуку. Быстро разобравшись в ситуации, Эдвин стал использовать невнимание отца и попустительство деда. Он стал меньше времени уделять урокам и все чаще заниматься лишь всевозможными развлечениями.
К прочим неприятностям семьи, у Бертрана Вэрински стали постепенно отказывать ноги, и через несколько лет герцог мог передвигаться только с помощью слуг или с двумя палками. Это обстоятельство еще сильнее уменьшило контроль над Эдвином, и тот совсем забросил учебу.
Рассказав эту грустную историю, герцог долго молчал, уставясь в одну точку на стене. Я сидел тихо, стараясь не мешать ему вспоминать прошлое.
— Знаешь, маленькая, по моему мнению, эта женитьба стала для него прекрасным выходом из ситуации, в которую он себя загнал. Я считаю, моему сыну брак был нужен не меньше, чем тебе. Постоянно помня о своей погибшей жене, Эммануэль опасался, что новую жену может постигнуть та же участь, и старался не оказывать женщинам особые знаки внимания. Меня огорчало его затворничество, — как-то совсем уж грустно произнес Бертран.
Мне нечего было на это сказать, и я скромно промолчал. Герцог не нуждался в моем сочувствии.
— Он бы и с тобой не стал венчаться, если б ты не просила об этом сама. Второй причиной его согласия оказался политический фактор. Ты так сильно не желала замуж за короля, что Эммануэль опасался получить в королевы озлобленную и деятельную особу. На мои расспросы о его новой жене, сын единственно, что соизволил рассказать: если придется с кем-то разбираться, то она, в смысле ты, способна не только постоять за себя, но и отравить жизнь недругам, — закончив говорить, Бертран хитро покосился на меня.
— Хм, гм… Меня все же напрягает ваше сообщение о той неприятности, в которую я вляпалась. К тому же, не очень то разделяю столь оптимистические взгляды на мои возможности. Однако и помереть раньше времени молодой и чертовски красивой, мне совершенно не хочется… Предупрежден — значит вооружен. При любом кривом взгляде в мою сторону буду начинать действовать, чтоб отбить всякое желание со мной связываться. Поэтому заранее прошу прощения за недостойное поведение… Мда… Кто напал, пусть тот и защищается, — я в задумчивости начал нарезать круги по комнате, размахивая при этом руками.
Старый герцог с интересом и улыбкой рассматривал мои физические и эмоциональные упражнения.
— Когда Эммануэль рассказывал мне о тебе, я не всему поверил. Однако твое эффектное появление в замке, и реакция на мои слова, говорят, что не так уж он был не прав. Заранее предупреждаю, можешь поступать, как считаешь нужным. В моем возрасте все эти условности мира уже мало волнуют. Для Эммануэля же важнее будет факт того, что ты жива, дабы не винить себя еще и в твоей смерти, — посмеиваясь, сообщил мне Бертран, наливая себе вина.
— Как оптимистично звучит: тут тебя вполне возможно убивать будут, поэтому делай что хочешь, но останься живой, — язвительно скривился я.
Герцог в ответ лишь улыбнулся. Немного остыв, я понял, что в принципе сам настаивал на нашем с Эммануэлем венчании. В той ситуации я бы все равно не отступился, даже сообщи он о вероятной опасности для его, так называемой, жены. В то время данная идея казалась единственным выходом, и вполне возможно это так и было. Придя к такому выводу и успокоившись, напомнил себе о собственных возможностях.
— Ну, хорошо. При большом скоплении народа убивать не буду, но если где-то в уголке по морде кому надаю или яду насыплю, вы уж не обижайтесь. Сами позволили делать, что угодно, — ехидно сообщил я Бертрану.
Он лишь громко рассмеялся на мое заявление. Отсмеявшись, начал расспрашивать о том, как я собираюсь разбираться с Эдвином. Я попытался вкратце обрисовать свои идеи. Заинтересовавшись, он потребовал подробностей. После чего, мы еще долго обсуждали, как лучше воплотить их в жизнь, и настолько увлеклись, что чуть не пропустили ужин.
После трапезы на разговор меня вызвал уже Эммануэль, который, задав несколько общих вопросов, сразу перешел к моим планам в отношении его сына. После рассказа старого герцога, я понимал его сейчас лучше, и потому постарался изложить как можно понятнее наши с Бертраном разработки.
— Почему бы Вам не отпустить тех двоих и не заняться лишь моим сыном? — полюбопытствовал Эммануэль.
— Ни в коем случае! — воскликнул я.
Герцог удивленно посмотрел на меня.
— Когда одного человека заставляют заниматься неприятными делами, он начинает воображать себя полным страдальцем, и упорно сопротивляется любым изменениям или впадает в депрессию. Когда же этими делами или обучением заняты несколько человек, такое положение воспринимается чисто психологически легче. Индивидуальное обучение менее эффективно, чем групповое, — сбившись на нравоучительный тон, выдал я.
Наткнувшись на удивленный взгляд Эммануэля, сбился с мысли.
— Э-э-э… Нескучно ему будет и менее обидно, — у меня получилось несколько скомкано закончить свою лекцию.
Какое-то время герцог молча сидел, уставившись в окно. Я уже собрался уходить, чтоб не мешать переваривать услышанное.
— Гм… Некоторая логика в Ваших словах есть. Может быть, мне стоило это осуществить самому? — задумчиво, и похоже ни к кому не обращаясь, произнес он.
— Вряд ли у Вас могло что-то получиться. Приказы посторонних людей, наделенных властью, в большинстве случаев человек готов выполнять, даже если и будет про себя недовольно бурчать. Когда же указание исходит от родственников, то тут все сложнее. Даже если близкие говорят разумные вещи, не всякий желает к ним прислушаться. Я сейчас для Вашего сына посторонний человек, в силу непонятных ему причин, обладающий властью. И надеюсь, это сыграет свою роль в предстоящем спектакле, — мне приходилось очень внимательно следить за словами, чтоб понятнее разъяснить идею.
Удовлетворившись моими объяснениями, Эммануэль выразил надежду, что задуманное получиться, и, пожелав мне удачи, уехал на службу.
По нашему совместному с Бертраном плану сына герцога и его друзей разместили отдельно друг от друга, в чистых камерах с минимумом обстановки. Еда была ограничена парой блюд, но была сытной и хорошо приготовленной. Страже было запрещено разговаривать с заключенными, чтобы дать им время протрезветь, выпустить пар и прийти в себя. Пусть помучаются неизвестностью. Каждого снабдили сводом законов, и историей Трании. Мы надеялись, что, имея кучу свободного времени, парни от скуки займутся полезным делом. Я же, для начала, решил изучить замок и познакомиться с его окрестностями.
Направляясь к конюшне, услышал за спиной чей-то возглас и звук удара. Обернувшись, только успел увидеть как кузнец, крепкий такой парниша, медленно оседал на землю, при этом сияя совершенно дурацкой улыбкой.